Адаптация

И верно – у них тут вероятно нет таких животных. Возможно, схожие, но всё равно другие.

- Нравится?

Он быстро кивнул.

- Забирай.

Я протянула игрушку, предлагая взять. Но Парфен не пошевелился.

- Ты правда хочешь мне это… эту подарить?

- Конечно. Это лошадка. У нас на Земле когда-то их использовали как ездовых животных. Человек по сравнению с ней размером такой.

Я показала указательный палец.

Тогда он взял лошадку двумя пальцами. Так бережно, как пожалуй и ко мне не прикасался. Или это ревность говорит? Неужели я ревную даже к лошади, причем созданной своими собственными руками? Говорят, некоторые люди умудряются ревновать мужей и жен к собственным детям, и, пожалуй, зерно истины в этом имеется.

- Почему у тебя такой вид, будто ты разбогател?

Лошадка в его руках выглядела жутко довольной, прямо так и улыбалась. Ещё бы, я её прекрасно понимаю.

- Никому из моих друзей девушки не дарили таких ценных предметов.

- Это ценное? – удивилась я.

- Ты же сама сделала, - он неуверенно повертел игрушку в руках, будто боялся, что от активных движений она развалится на части. Зря, мои игрушки крепкие, рассчитанные на жестокие детские игры. – Не представляю, как это можно сделать.

- Из ниток, которые сплетаются специальным устройством. Крючок называется.

- Я и говорю, - кивнул он. – Мы таким не занимаемся.

Да уж, польстил.

- А у нас любят такие поделки. Это называется хэндмейд, то есть сделанное своими руками, и ценится даже не за качество, а за то, что существует в единственном экземпляре и сделано с душой.

- Интересно было бы посмотреть, как ты это делаешь.

- Когда-нибудь покажу, - не подумав, ляпнула я.

Он поднял голову и тепло улыбнулся. Так, будто благодарил, хотя не думаю, что я сделала нечто важное. И всё равно – как будто я дала надежду тому, кто уже не надеется.

Может, ну его, всё эти заумные рассуждения? Что мешает просто взять и поцеловать его, так, как мне хочется?

А и правда. Ничего не мешает…

Тут, понятно дело, нас прервали, не успела я привести свой шикарный план в исполнение. В каюту, едва стукнув два раза, быстро заглянул Синь.

- Х идёт, – быстро проговорил он и так же быстро пропал.

Парфен сглотнул и, знай я его чуть хуже, решила бы, что запаниковал. Потом вскочил на ноги. Больше всего ему мешала лошадка, которую он некоторое время не решался никуда спрятать, но всё-таки сунул в нагрудный карман, так, что наружу торчали одни только задние копыта и хвост. Потом подмигнул мне и быстро бросился вслед за Синем."

"Гудронка, в общем, его не застукала, хотя между его исчезновением и её появлением прошло, по моим подсчётам, не больше двух секунд.