Адаптация к взрослой жизни

У нас вообще прозвища в ходу, тебе тоже можно придумать. Ты бы какое хотел?

– Не знаю, – пожал плечами я, – у меня были в школе прозвища, но все какие-то обидные.

– Какие, например? – серьезно спросила Мэрилин. – Прозвища просто так не дают.

– Кофе «Чибо» – самое дурацкое, – признался я. – Помнишь, реклама была доставучая? Вот меня и дразнили кофеем, а чаще просто Чиба или Чибик.

– Нет, это тебе не идет, – решительно сказала поэтесса, – придешь на вечер, что-нибудь придумаем. Давай теперь твоими стихами займемся, показывай, что ты принес.

– Знаешь, так получилось, – смущенно начал я. – В общем, я стихи с собой не взял.

– Ну так сходи за ними, ты же тут неподалеку где-то живешь?

– Я тетрадь дома оставил, в городе у родителей, – соврал я.

– И что теперь делать будешь? – серьезно спросила Мэрилин.

Я почувствовал себя страшно неловко. Внезапно пришла мысль о том, что нужно будет где-то сегодня ночевать, возвращаться на квартиру страшно не хотелось, но в то же время идти было особо некуда. Я почти перестал общаться с кем-то, кроме соплеменников, и теперь внезапно просить о ночлеге было совсем неудобно. Все эти мысли навалились сразу, и пауза затянулась, а Мэрилин по-прежнему проницательно смотрела мне в глаза, ожидая ответа.

– Ты чем-то взволнован и чего-то не договариваешь, – укоризненно произнесла она. – Возможно, я лезу не в свое дело, но, может, тебе чем-то помочь?

– Да, наверное, сможешь, – наконец очнулся я. – Неудобно просить, но можешь одолжить мне немного денег, буквально чтобы билет на электричку купить? А стихи я сейчас напишу, пару штук из тех, что знаю на память. А если не подойдут, тогда другие принесу, уже из тетради.

– О, денег займу, конечно, это вообще без проблем, – улыбнулась Мэрилин. – А со стихами давай постарайся вспомнить, потом, может, и времени не будет, надо сразу отдать готовый вариант, пока место есть.

– Что, так много поэтов? – удивился я.

– Полно, – махнула рукой Мэрилин. – Иногда на поэтические вечера чуть ли не полный зал в ДК набивается, и каждый второй что-нибудь пишет.

Я впервые очень остро почувствовал неуникальность собственного умения. Взяв со стола листок бумаги, я попытался вспомнить собственные стихи, но ничего толком не получалось. Все мои последние опусы были так или иначе связаны с Райским племенем, и события сегодняшнего дня снова закрутились в голове.

– Ничего не получится, – признался я. – Проще всё-таки за тетрадью домой съездить.

– Ну как знаешь, – пожала плечами Мэрилин. – Давай тогда еще моих понабираешь. Я хотела в журнал послать, свои детские еще с начальной школы остались. Ну и вообще, чтобы в набранном виде были.

– Хорошо, – кивнул я, – с радостью помогу. У тебя замечательные стихи.

– Ты всегда такой молчаливый? – поинтересовалась Мэрилин.