Адаптация к взрослой жизни

– Ну ладно, какие-то сцены мы сможем, соединив два видеомагнитофона, вырезать, но звуки-то – нет. И все твои ценные указания сразу в кадр попадут.

– Да уж, проблема, – на секунду задумалась Вера. – Ну ничего, как я крикну: «Стоп!» – ты сразу включай паузу, а я буду ценные указания раздавать. Потом крикну: «Мотор!» – и продолжим.

– Хорошо, давай попробуем, – устало согласился я.

– Так, маньяк, заходишь, осматриваешь жертв и сначала залезаешь на Свету, понятно?

– Понятно! – отозвался замерзший маньяк из-под дерматиновой маски.

– Отлично, все по местам, камера, МОТОР! – бодро скомандовала Вера.

Витька в маске прошелся в кадре, ущипнул Лену за грудь и полез на кровать к Свете. Тут же раздался оглушительный вопль Веры:

– СТОООП! Маньяк, ну еб твою мать, что ты, импотент, что ли? Как снимать порно, если у тебя даже хер не стоит?

– А ничего, что я уже час как голый тусю, подмерзнуть успел? – огрызнулся Витька.

– Ну, блин! Хочешь, чтобы было хорошо, делай всё сама, – возмутилась Вера. – А ну иди сюда, буду тебя греть.

Витька, послушно подошел, и Вера, став перед ним на колени, за минуту вернула «орудие маньяка» в рабочее положение.

– Камера, мотор! – снова скомандовала Вера, и Витька опять полез на Свету.

Не успел он даже приступить к делу, как раздался очередной вопль Веры:

– СТОООП. Маньяк, ты чё как глухонемой, ты должен что-то говорить. Что-то пугающее и, главное, не по-русски, чтобы нельзя было потом страну съемки угадать.

– У меня с языками как-то не очень, – вяло признался Витька.

– А ты просто говори что-нибудь неразборчивое, но грозное. Типа какой-то чуркестанский язык, Средняя Азия, все дела, – не унималась Вера. – Давайте попробуем еще раз. Камера, МОТОООР!

– КРЫЗБЫЛДЫК, МАШЫК ГУРЛУК, – грозно рычал Витька, – ШАБАРКАС ЙОБИЗДЫК МУЗДУК.

Он наконец-то приступил непосредственно к изнасилованию, но не успел сделать и нескольких движений, как раздалось очередное:

– СТОООП! Света, ну ебаный стыд, тебя насилуют, а ты лыбишься так, как будто это прынц, которого ты ждала всю жизнь. Сделай скорбное лицо, прикуси кляп, помычи, подергайся.

Вера выдернула кляп, и Света возмущенно произнесла.

– Блин, да я уже тоже устала враскоряку лежать, ты так веревки затянула, что уже и руки болят!

– Ничего, потерпишь, искусство требует жертв! – уверенно сказала Вера, поплотнее запихивая кляп.

Между тем от бесконечных «дублей» у «маньяка» опять пропало желание. Прогремел очередной «СТООП», очевидно, Вера стала терять терпение:

– Это что, мне теперь сосать у тебя, не отрываясь, что ли? – накинулась она на Витьку. – Кто у нас маньяк, ты или я?

По моему скромному мнению, ни у кого уже не было сомнений в маньяческой сущности Веры, однако вслух этого я решил не произносить.