Ада, или Отрада

 – Я только зашла за своей коробочкой».

«Пожалуйста, дай им на чай, душка», сказал Ван, у которого по части чаевых был пунктик. «И подай мне то полотенце, – прибавила Ада, но служаночка склонилась к рассыпанным в спешке монетам, и теперь Ада в свою очередь увидела червленую лесенку Вановых рубцов. – Ох, бедный мой!» – воскликнула она, и из чистого сострадания позволила ему повторить сцену, едва не сорванную появлением Люсетты.

«Не уверена в том, что захватила ее чортову Кранахову пастель», минуту спустя сказала Ада с гримасой встревоженной лягушки. С чувством совершенного, благоухающего соснами блаженства он смотрел, как она выдавливает из упругого тюбика жемчужные струйки лосьона «Пеннсильвестрис» в наполненную ванну.

Люсетта ушла, оставив лаконичную записку с номером своей комнаты в отеле «Уинстер для Юных Леди», когда двое наших любовников, теперь слабоногих и прилично одетых, сели за прекрасный завтрак (хрустящий бекон Ардиса! прозрачный мед Ардиса!), поднятый к ним на лифте Валерио, рыжеволосым пожилым римлянином, всегда плохо выбритым и мрачным, хотя и отличным малым (именно ему, раздобывшему в прошлом июне чистенькую Розу, платили за то, чтобы он держал ее исключительно для Вина и Дина).

Сколько радостных возгласов, сколько слез, сколько липких поцелуев, какая пестрядь несметных планов! И никакого риска, полная свобода в любовных утехах! Две цыганские блудницы, никак не связанные между собой, необузданная девица в цветастой лолите, с маковыми губами и черным пушком, подцепленная им в кафе между Грассом и Ниццей, и манекенщица, время от времени позирующая для журналов (ты видела, как она ласкает вертикально торчащий губной карандаш в рекламе «Феллата»), метко прозванная покровителями Норфолк-Броадского амуранта «златогубкой» (такая бабочка), независимо друг от друга назвали нашему герою одну и ту же причину, неупоминаемую в семейной хронике, в силу которой он, несмотря на всю свою удаль, мог не сомневаться в своей абсолютной бесплодности. Удивленный этим гекатовым диагнозом, Ван прошел определенные тесты, и хотя симптом был небрежно назван случайным, все доктора сошлись в едином мнении, что Ван Вин может оставаться любовником доблестным и долговечным, но рассчитывать на потомство ему не стоит.