Ада, или Отрада

Ван решил, что после окончания медицинского факультета Кингстона (который он нашел более подходящим для себя, чем старый добрый Чуз) он отправится в долгие странствия по Южной Америке, Африке, Индии. Пятнадцатилетним мальчиком (возраст расцвета Эрика Вина) он с поэтической страстью изучал расписание и пути сообщения трех великих американских трансконтинентальных поездов, на которых однажды двинется в путь, притом не в одиночестве (теперь – в одиночестве). Отправляясь из Манхэттена через Мефисто, Эль-Пасо, Мексиканск и Панамский Чаннель, вишневый Экспресс Новый Свет достигал Бразилии и Ведьмы (основанной русским адмиралом). Там он разделялся на две части – восточный состав следовал дальше, к Горну Гранта, а западный возвращался на север через Вальпараисо и Боготу. В другие дни волшебное путешествие начиналось в Юконске, откуда один поезд следовал к атлантическому побережью, а другой через Калифорнию и Центральную Африку мчал в Уругвай. Сливово-синий Африканский Экспресс отправлялся из Лондона и достигал мыса Доброй Надежды тремя различными маршрутами, через Нигеро, Родозию или Эфиопию. Наконец, шоколадный Восточный Экспресс, проходя через Турцию и несколько Чаннелей, соединял Лондон с Цейлоном и Сиднеем. Когда засыпаешь, кажется таким странным, что все континенты, кроме твоего, начинаются на «А».

В каждом из трех восхитительных поездов имелись по крайней мере два вагона, в которых привередливый путешественник мог взять спальню с отдельной ванной и ватерклозетом, а также гостиную с фортепиано или арфой. Продолжительность путешествия варьировалась в зависимости от настроения Вана, когда в возрасте Эрика он воображал себе пейзажи, непрерывно расстилающиеся перед его покойным, слишком покойным креслом. По тропическим лесам, горным каньонам и другим увлекательным местам (о, назови их! Не могу – засыпаю) комната катила не быстрее пятнадцати миль в час, зато, проходя через пустыни или земледельческое уныние, достигала семидесяти, уснидесяти, спидесяти, ста —

Весной 1869 года Давид ван Вин, состоятельный архитектор фламандского происхождения (никоим образом не связанный с Винами нашей путаной любовной истории), отделался легкими ушибами, когда у автомобиля, которым он правил, направляясь из Канн в Кале, на подмороженной дороге лопнуло переднее колесо и он врезался в мебельный фургон, припаркованный на обочине; его дочь, сидевшая рядом с ним, была мгновенно убита чемоданом, ударившим сзади и сломавшим ей шею. Муж погибшей, неуравновешенный и неудачливый художник (на десять лет старше своего тестя, которому он завидовал и которого презирал), застрелился в своей лондонской мастерской, получив каблограмму из нормандской деревни с ужасным названием Deuil.