Ада, или Отрада

Нет, я определенно не абстинент, да к тому же водопроводная вода в Ардисе оставляет желать лучшего».

(Сказать, что состою в клубе «Венера», будучи его самым молодым членом? Он тоже состоит? Подать знак? Пожалуй, не стоит. Придумать.)

«Собственно, я сейчас прихожу в себя после пылкого романа в Лондоне со своей партнершей по танго. Ты видел, как я с ней танцую, когда прилетал на последнее выступление, помнишь?»

«Еще бы. Забавно, что ты это так назвал».

«По-моему, сэр, вам уже довольно бредней».

«Хорошо, хорошо, – ответил Демон. Его одолевала одна деликатная проблема, которая была вытеснена из сознания Марины лишь бестолочью родственной догадки, хотя она могла проникнуть в него через какую-нибудь заднюю дверь; ибо бестолочь всегда синонимична толчее, и нет ничего полнее пустого ума. – Конечно, – продолжал Демон, – спорить о пользе летнего отдыха в деревне не приходится…»

«Жизнь на вольном воздухе и все такое», поддакнул Ван.

«Неслыханно, чтобы юнец следил за тем, сколько выпил его отец, – заметил Демон, наливая себе четвертую рюмку. – С другой стороны, – вернулся он к своей мысли, мелкими глотками опустошая хрупкий сосуд с тонкой ножкой и золотым ободком, – жизнь на вольном воздухе может показаться довольно унылой без летнего романа, а здешние холмы, согласен, редко посещают подходящие молодые особы. Есть, правда, та прелестная дочка Эрминина, une petite juive très aristocratique, но она, сколько знаю, обручена. Между прочим, мадам де Пре сказала мне, что ее сын записался добровольцем и скоро примет участие в той скверной заграничной авантюре, в которую нашей стране не стоило ввязываться. Любопытно, есть ли другие воздыхатели, которые останутся после его отъезда?»

«Господь с тобой, нет, – ответил честный Ван. – Ада вовсе не легкомысленная девица, у нее нет ухажеров – кроме меня, ça va seins durs. Ах, кто же, кто, папа, сказал так, вместо “sans dire”?»

«Да! Кинг Винг! В ответ на мой вопрос, как ему нравится его жена француженка. Что ж, превосходно – я об Адушке. Ты говоришь, она любит лошадей?»

«Она любит все то, что любят наши красавицы – балы, орхидеи, “Вишневый сад”».

Тут в комнату вбежала сама Адушка. Да-да-да, вот и я! Лучезарна!

(Лермонтов в пересказе Лоудена.)

«В последний раз, – сказал Демон, – я имел удовольствие видеть тебя в апреле. Ты была в плаще и черно-белом шарфе, и от тебя разило какой-то мышьяковой дрянью после дантиста. Ты будешь рада узнать, что доктор Жемчужников женился на своей секретарше. А теперь к делу, душа моя. Я не против твоего платья (черное, облегающее, без рукавов), я готов смириться с тем, как романтично убраны твои волосы, я не стану особенно возражать против “лодочек” на босу ногу, твои духи “Beau Masque” – passe encore, но, сокровище мое, я презираю и попросту отвергаю эту багрово-синюю краску на губах.