Ада, или Отрада

, по замыслу представляют собой «историческую» летопись колонизации Марса).

Вместе с тем «Ада» отвечает одному из главных критериев жанра семейной хроники – исторические события и общественные перемены изображены в ней сквозь призму истории семьи, показательной для своего времени. В центре внимания не социальные потрясения или tranches de vie натуралистов, а драматичная история упадка блистательного и знатного рода.

Одна из стилистических особенностей романа и одна из (парадоксальных) трудностей его перевода на русский язык состоит в том, что многие слова и выражения в нем приводятся по-русски латиницей, сопровождаемые, как правило, переводом или пояснением в самом повествовании или в примечаниях Набокова. Последний указывает, что транслитерация во всех таких случаях основана на дореформенной орфографии, не поясняя, как само собой разумеющееся, что свободно владеющие русским языком герои иной орфографии не знают и что революционные нововведения в России, изменившие нормы правописания, не имеют к истории Антитерры никакого отношения. К тому же, как следует из мимолетного замечания в Первой части книги, русскоязычные герои, по всей видимости, плохо владели кириллицей, пользуясь преимущественно латиницей («Инструкция на русском или болгарском нисколько не проясняла дело, поскольку была написана не современной латиницей, а старинной кириллицей, чудовищной азбукой, которой Дан так и не смог освоить»).

В романе наряду с метрической системой (километр, кубический метр, миллиметр) используется старая русская система мер (вершок, верста, пуд), современная английская (дюйм, ярд, миля, фут, фунт) и американская (под галлоном в романе подразумевается американская, 3,785 л, а не английская, 4,546 л, мера объема). Температура указывается не по принятой в США шкале Фаренгейта, а по шкале Цельсия, применяемой в Международной системе единиц.

Единственный развернутый комментарий повествователя семейной хроники к истории собственного рода (дополняющий генеалогию именем еще одного Ивана, четвертого в роду, князя Ивана Темносинего) содержится в первой главе романа:

Бывший вице-король Эстотии, князь Иван Темносиний, отец прапрабабки двух наших детей, княжны Софьи Земской (1755–1809), и прямой потомок Ярославских князей дотатарских времен, носил это имя с тысячелетней историей. Оставаясь невосприимчивым к роскошным переживаниям генеалогической осведомленности и равнодушным к тому обстоятельству, что болваны относят как безразличие, так и горячность в этом вопросе в равной мере к проявлению снобизма, Ван не мог не испытывать эстетического волнения из-за бархатного фона своего происхождения, который он всегда различал сквозь черную листву фамильного древа как утешительное вездесущее летнее небо.