Ада, или Отрада

 – Сейчас имеет значение лишь то, что я дал Времени новую жизнь, отделив от него сиамского близнеца Пространство и фальшивое будущее. Мой замысел состоял в том, чтобы сочинить своего рода новеллу в форме трактата о Текстуре Времени, исследование завесы его сущности с постепенным увеличением иллюстративных метафор и еще более постепенным выстраиванием связной любовной истории, развивающейся от прошлого к настоящему, расцветающей как реальная история, так же постепенно отменяющей свои аналогии и вновь распадающейся на легкую абстракцию».

«Сомневаюсь, – сказала Ада, – сомневаюсь, что попытка открыть все эти вещи стоит свеч. Мы можем знать, который час, мы можем знать, сколько времени прошло. Мы никогда не узнаем, что такое Время. Наши чувства просто не предназначены для его восприятия. Это как —»

Я, Ван Вин, приветствую вас, жизнь, Ада Вин, д-р Лагосс, Степан Нуткин, Виолетта Нокс, Рональд Оранжер. Сегодня мне исполняется девяносто семь лет, и, сидя в замечательном новом Покойном кресле, я слышу скрежет лопаты и скрип шагов в сверкающем снегом саду и как мой старый русский камердинер, более тугой на ухо, чем ему думается, выдвигает и задвигает в гардеробной ящики с ноздревыми кольцами. Эта Пятая часть вовсе не эпилог, это настоящее вступление к моей, на девяносто семь процентов истинной, на три процента вероятной книге «Ада, или Отрада. Семейная хроника».

Всем своим многочисленным домам, в Европе и тропиках, они стали предпочитать недавно выстроенное в Эксе (Швейцарские Альпы) шато, с его колонным фасадом и зубчатыми башенками, особенно в середине зимы, когда знаменитый блистающий воздух, le cristal d’Ex, «отвечает высшим формам человеческой мысли – чистой математике и дешифрации» (из неопубликованного рекламного проспекта).

По меньшей мере дважды в год наша счастливая пара пускалась в баснословно долгие путешествия. Ада больше не разводила и не собирала бабочек, но на протяжении всей своей деятельной и здоровой старости увлеченно снимала их на пленку в естественной среде обитания, в глубине своего сада или на краю света – порхающих и отдыхающих, садящихся на цветы или грязь, скользящих вдоль травы или гранита, сражающихся или спаривающихся. Ван сопровождал ее в кинематографических странствиях в Бразилию, Конго, Новую Гвинею, но втайне предпочитал потягивать коктейль под сенью тента, чем тянуть лямку под деревом, дожидаясь, пока какая-нибудь редкость наконец не соблазнится приманкой и не будет заснята в цвете. Потребовалась бы еще одна книга, чтобы описать приключения Ады в Адаландии. Пленки – и распятых актеров (Демонстрационные Экземпляры) можно посмотреть, по предварительной записи, в Музее Люцинды, Парковая улица, 5, Манхэттен.