Ад & Рай

 – О-о-о-оо, так я и знал…

…Значительно позднее, уже без Калашникова, сидя за бутылкой в обществе некоей дамы, Малинин описывал дальнейшие события так:

На самом деле, конечно, Малинин никуда Калашникову не плевал, да и подняться ему с таким низким потолком было некуда. Выслушав «его благородие», он обиженно молчал, щупая набухающий на щеке синяк.

Малинин, однако, не двинулся с места.

Калашников недоуменно почесал в затылке.

– Выбраться? – переспросил он. – Ну так это проще простого. Чего ж ты раньше не сказал, братец? За эмблемой находится лифт-подъёмник.

Ничего не произошло.

Малинин раскрыл рот, чтобы сказать нечто ехидное, но ему на голову просыпались пыль и дождь из мелких камушков: подъемник со скрежетом пополз вверх. Он «шёл» медленно, дрожа и трясясь, пару раз замирал, грозя сорваться в шахту вместе с пассажирами. Тем не менее минуло не более получаса, и этот античный лифт вполне успешно доставил напарников на поверхность крепости Киркука – прямиком в развалины старой мечети.

Малинин рухнул на спину, в изнеможении глотая ртом воздух. Калашников обнял минарет. По лбу Алексея, разбавляя серую пыль, струился пот. Перед глазами, одно за другим, летели красочные видения: те, что явились ему после краткого «знакомства» с лучом розы.

– Удивительно, – прошептал он. – Ведь разгадка была у них в руках…

Он глянул на Малинина: тот смотрел куда-то в сторону. Лицо казака изменилось, нижняя губа отвисла – весь вид отражал покорность судьбе. Точно такие же гримасы корчит ишак, когда на него взваливают груз, в два раза превосходящий вес животного. То есть – хреново, но надо тащить.

– Как обещали, вашбродь, – тихо сказал Малинин. – Вот и наши мумии…

…Калашников обернулся. Замешательство длилось секунду. Вздохнув, он вставил рожок в автомат. С трёх сторон по склонам крепости Киркука карабкались люди в пятнистой форме. Бородатые лица были замотаны «арафатками». Сразу несколько десятков, и у каждого – оружие. Один боевик нёс на плече пулемёт, два или три тащили гранатомёты. Их командир – коротко стриженная блондинка в чёрном плаще – отдавала команды. Она смотрела снизу вверх – прямо на уставших напарников.

Глава II. Депрессия святого Валентина

…На аудиенцию в японский сад Варфоломей пришел в одежде кающегося грешника – в посконной старой рубахе, с петлёй на шее, босиком. Голос не подал виду, что удивлён нарядом: архангел выглядел мрачнее тучи.

– Накажи меня… – потребовал Варфоломей непреклонным тоном армейского генерала. – Да что там накажи… мало этого… сжечь вели меня, собаку!

Голос подумал, что расхохотаться будет совсем уж неприлично.

– Замучили вы меня с этой собакой, – хмыкнул он. – Почитай Булгакова, что ли, – он в «Мастере и Маргарите» точно подметил: я не вижу плохого в этом звере.