Ад & Рай

Калашников, надев специальные перчатки, раскрыл Ветхий Завет.

«Процветание?» – усомнился Калашников. Царство пало, как и прочие монархии этого региона, и более того, о нём почти не осталось воспоминаний. Даже если религия превосходна, людям свойственно разочаровываться в ней и прислоняться к другой. Греки когда-то верили, что на Олимпе живут боги, только потому, что они не могли туда забраться. Вера в Голос незыблема? Увы, это фикция. Фанатам Юпитера, и Перуна, и Баала их божества казались вечными: ведь им поклоняются сотни, даже тысячи лет! Но кто их помнит в наше время? Стоило прийти новой религии, как люди радостно пошвыряли вчерашних божеств в огонь. Спроси любого на улице – кто опишет, как выглядел Перун? Да-да, нечто деревянное и с бородой. А вот случай Вефиля и Дана – особый. Это первое и последнее божество, коему люди поклонялись искренне. Тот единственный, кому они верили, любили и о ком мечтали бессонными ночами. Правда, и условия круты. Чтобы дать человеку вечное счастье, божество забирало его самую любимую вещь – равноценный обмен. В древности, когда ещё Шеф подписывал договоры кровью, такое тоже практиковалось… ты душу, тебе деньги, своеобразный адский ломбард. И желающих было – пруд пруди.

…Калашников загрузил сайт биржевых сводок. Вот и то, что ему запомнилось в Государственной библиотеке… кстати, она закрыта на ремонт – ещё бы, после того разгрома, что устроила Раэль. Так, архив торгов на бирже Нью-Йорка. Только за один день, 12 февраля, цена прыгнула на 756 долларов за унцию. Такого резкого скачка никогда не было… значит, кто-то покупал не просто много, а очень много. Понятно, почему. Но кто именно?

Он снова углубился в записи.

«И пришёл к НЕМУ Иеровоам. И поклонился. Дал ЕМУ сердце дочери своей – и ТОТ принял. И был ОН высотой в сто локтей, а шириной – в двести. И все, как Иеровоам, принесли ЕМУ то, чем дорожили. И каждый хотел того, что дает ОН, и были готовы ради НЕГО – на всё».

Калашников защёлкал клавишами нетбука.

Калашников поднялся, выключил нетбук и нажал кнопку на панели стола.

Дверь в соседнем туннеле заколыхалась, рыбки пугливо отплыли в стороны. У журнального столика возник распорядитель бункера, одетый в чёрную матросскую форму, стилизованную кутюрье Преисподней под пиратскую: на бескозырке был пришпилен золотой череп со скрещенными костями.

– Что прикажете? – без улыбки, но ласково поинтересовался у Калашникова председатель Государственной Думы, убирая за ухо чёрную ленточку.

– Интересно, а чем вас купили? – не удержался от вопроса Алексей. – Политики от рождения призваны работать на Шефа, но всё-таки…

– Я отношусь к особому виду – российским политикам. – Председатель глядел на него прозрачными глазами.