Ад & Рай

Зато на плече правой покоился гранатомет «Муха» – из собственных боевых припасов.

Пилот не успел среагировать – ракета, промелькнув в воздухе белой молнией, ударила прямо в кабину. Воздух упруго сотряс мощный взрыв.

…Калашников проследил, как останки второго вертолета свалились в точности рядом с первым, и увернулся от летящих обломков. Малинин неспешно затянулся сигаретой, взятой у мёртвого боевика: голодной затяжкой, едва ли не до фильтра. Дым выпустил через нос – кольцами.

– Ты крут, братец, – восхитился Калашников. – Если бы, скажем, Сталлоне сейчас снимал пятую часть «Рэмбо», он бы тебя с руками оторвал – для роли злого русского с железными зубами. Я тобой просто восхищаюсь.

Малинин, сжав в зубах фильтр сигареты, с достоинством кивнул. Его шатало от слабости, он потерял прилично крови. Сдвинуть обломок камня с ноги Калашникова казак был не в силах, поэтому просто присел рядом.

– Энто мой самый лучший бой, вашбродь, – произнес Малинин с гордостью.

– Ага. И самое главное – что последний, – донеслось сверху.

Раэль стояла над ними – в ковбойской позе, зажав пистолет обеими руками. Плащ на груди превратился в кровавые лохмотья, крылья дымились.

Калашников, лихорадочно окинув взглядом мавзолей, за секунду оценил ситуацию. У них не было ни единого шанса. Патронов нет, сам он не может сдвинуться с места, а Малинин ранен. Что же тогда делать?

Пожалуй, остаётся только умереть.

Калашников повернулся к казаку, игнорируя ангела с пистолетом.

– Счастливо, братец, – сказал он Малинину. – Правда, я понятия не имею, куда мы теперь попадём. В Аду уже были, в Раю тоже, в Небытии – тем более. Есть только один способ проверить, и нам его сейчас предоставят.

Малинин не скрывал недовольства.

– Энто чрезмерно часто происходит, – буркнул казак. – Все люди как люди, а мы во время кажного расследования – брык, и в гроб. Вы представляете, если б Козлока Мопса так колбасило, кто эвдакую хрень станет читать? Ну што ж, смерть так смерть. Стреляй, красна девица. Хотя, может… брось-ка ты пушку свою: поедем в бар завалимся, «беленькой» закажем. Я знать не знаю, какой ты ангел, но ежели православный – попросту обязана водку пить.

Раэль целилась в них и… медлила с выстрелом. Казалось бы, всё отлично: она удачно построила план, и даже вмешательство американцев не смешало ей карты, но… она оттягивала и оттягивала момент, когда нажмет на спуск. Ещё мгновение, ещё одно. Она боялась признаться себе самой в непонятном, полузабытом чувстве… Таком, какого давно не знала.

Ей почему-то было их жалко.

«Чего ты ждёшь? Пристрели ублюдков, они слуги Ада!» – требовал внутренний голос, а тщеславие услужливо рисовало в мозгу Совет Мёртвых: надо же, его члены сомневались в ней, навязывали взять напарника.