Ад под ключ

В его голове как будто воцарилась ночь, в которой теплилась одинокая свечка единственного желания: только бы с женой и сыном ничего не случилось! Остальное значения не имеет.

Даша летела в Москву на частном самолете, который приземлялся в VIP-зоне московского аэропорта, но погоде наплевать на привилегии. Ветер усилился до штормовых порывов, дождь молотил по взлетной полосе с упорством мастера, выглаживающего бетон, пока он не превратится в зеркало, по которому шасси скользят, как по льду, вынося самолет за взлетную полосу.

И Сажину впервые стало страшно. Он не боялся за себя, не умел, но сейчас, в томительном ожидании, когда самолет, на котором летят сейчас Даша с Сашкой, прекратит свое кружение над аэропортом и сядет наконец в эту липкую водяную взвесь, ощутил не просто страх, а леденящий ужас. Что может быть страшнее, когда на твоих глазах умирают те, кого ты любишь? А ты бессилен что-либо сделать, как бы ни был силен и сколько бы денег ни лежало на твоих банковских счетах.

Смертны все, и бедные и богатые, и монархи и бомжи, и те, кто нужен людям, и обуза для них, ничтожества, ухода которых никто и не заметит. Последние, напротив, живучи, потому что смерть выбирает лучших, и из века в век это не меняется.

«От страха за жену и сына на пафос потянуло», — мысленно одернул себя Сажин, стараясь отключиться и не вслушиваться жадно в объявления по громкой связи. Все равно ведь не скажут, что самолет падает. Даже когда он и в самом деле исчезнет с экранов радаров, об этом объявят далеко не сразу."

"Даша собралась в Москву неожиданно, буквально за день. Сажина это насторожило. Они с середины лета словно бы расходились в разные стороны, как военные корабли враждующих держав после того, как сошлись настолько близко, что стали одним целым. И мирный договор, казалось, подписан навеки. У них было несколько счастливых дней и страстных ночей, в одну из которых они зачали Сашку.

Сажин помнил, как впервые за много лет семейной жизни просыпался счастливым, оттого что Даша лежала рядом, и ловил ее первый после пробуждения взгляд, в котором была любовь. Она наконец его увидела, своего мужа. Точнее, разглядела.

Но теперь жена перестала его понимать. Он шел вперед, а она тянула его назад, в болото, как он себе это представлял. В обывательское болото, где нет никаких потрясений, один день как две капли воды похож на другой, но и радости для человека деятельного тоже нет. А ведь это еще далеко не старость. Сил полно. Сажин чувствовал это, нанося удары на ринге, руки по-прежнему были сильными, как и ноги, сердце привыкло к физическим нагрузкам и билось ровно даже в критические моменты. Ему давно уже стало все равно, жить или умереть.