Ад

— Посмотрим, — загадочно ответил Бегорский. — Значит, договорились, ты меняешься сменами, и через неделю мы едем. Билеты я возьму сам.

— Я сказала «может быть», — поправила его Тамара. — Может быть, мне удастся поменяться, и, может быть, я поеду.

— Я понял. Значит, едем через неделю.

Тамара положила телефон на стол и расхохоталась.

— Наш Андрюшка неисправим. Он уже все за всех решил. Если он что-то вбивает себе в голову, то прет как танк и остановить его невозможно.

Она пересказала сестре разговор с Бегорским.

— Он что же, хочет, чтобы ты уехала из Москвы? — с испугом спросила Люба.

— По-видимому, да.

— А как же я? Я останусь тут совсем одна, без тебя?

Она вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую старшая сестра собирается бросить в чужом городе среди чужих людей.

— Да что ты, Любаня, ну куда я поеду? Я умру от тоски по тебе, — тихо сказала Тамара. — Даже не думай об этом. Мы теперь всегда будем рядом. Это всего лишь завихрения в голове у нашего Андрюшки. Бес в ребро. Я не собираюсь ни в какую усадьбу.

— Ты же обещала ему поехать через неделю, — напомнила Люба с улыбкой.

— Во-первых, я не обещала точно, я сказала «может быть», — возразила Тамара. — А во-вторых, почему бы не съездить и не посмотреть на предмет его гордости? Мне действительно интересно, что он там устраивает и как все это выглядит. Но посмотреть — это вовсе не означает соглашаться на все, что он придумает.

Сестры просидели за разговорами до пяти утра и, конечно же, съели и все то, что было приготовлено Любой, и то, что привезла Тамара. Под конец в ход пошли «лимонные дольки», купленные еще месяц назад и благополучно забытые в кухонном шкафчике. Просто удивительно, сколько чаю можно выпить во время таких бесед, а с чаем так хорошо идут печенье, конфеты и прочие сладости!

— Здравствуй, лишний килограмм, — со смехом произнесла Люба, когда они уже расходились, чтобы поспать хотя бы два часа.

Тамара беззаботно махнула рукой.

— Да брось ты, Любаня, ты в отличной форме, даже если килограмм прибавится, он тебя не испортит. О себе я уж не говорю, как была тощей — так и осталась, ничто меня не берет.

На цыпочках, чтобы не разбудить Дениса, они поднялись по лестнице наверх. Перед дверью Лелиной комнаты, где будет спать Тамара, Люба остановилась, обняла сестру и крепко поцеловала.

— Спасибо тебе, Томка, мне всегда легче становится после того, как мы с тобой так посидим. Хорошо, что ты у меня есть. Только не бросай меня, ладно? У меня никого нет, кроме тебя.

— Ну что ты выдумываешь? — строго произнесла Тамара. — У тебя есть муж, у тебя есть дочь, у тебя есть Дениска, разве тебе мало?

— Лели у меня нет, это я уже поняла. Она сама по себе, даже не приезжает, ее не тянет домой. И Дениски у меня нет, — грустно ответила Люба.