Ад

— Тетя Люба, это ваша дача? — неожиданно спросила Лариса.

— Конечно, — удивилась Люба. — Ты же знаешь, тебя сюда привозили, еще когда ты была маленькой.

— Я в том смысле, что это дача вашей семьи или дяди Родика?

— Ах вот ты о чем! Это дача Евгения Христофоровича, отца Родислава Евгеньевича, он ее получил за заслуги в области науки. А что?

— Значит, дядя Родик здесь жил, когда был совсем ребенком?

— Естественно, — улыбнулась Люба. — Мы с ним как раз здесь и познакомились, когда ему было тринадцать лет, а мне всего одиннадцать. А ты почему спрашиваешь?

— Я подумала, может, здесь остались какие-нибудь старые фотографии, где дядя Родик совсем малыш.

— Наверное, остались, — пожала плечами Люба. — Надо поискать. А тебе зачем?

— Давайте поищем, пожалуйста, — попросила Лариса вместо ответа.

Они замариновали мясо для шашлыков, поставили тесто подходить, и Люба повела Ларису в темную комнату, куда Родислав и его мама давным-давно в беспорядке сложили старые вещи, которые показались им ненужными. До разборки этой комнаты у Люба за много лет руки так и не дошли. «Вот заодно и разберем, — подумала она. — Все-таки польза».

Старые альбомы с фотографиями нашлись почти сразу. Лариса схватила их, вылезла из кладовки, уселась на веранде и принялась рассматривать маленькие черно-белые снимки. Люба с недоумением присоединилась к ней, давая пояснения.

— Вот это Клара Степановна, мама Родислава Евгеньевича, ей здесь, наверное, лет двадцать пять.

— Ни за что не узнала бы, — призналась Лариса, которая видела Любину свекровь уже в весьма зрелом возрасте. — Какая она симпатичная!

— А это Евгений Христофорович, — Люба указала на высокого красивого моложавого мужчину с пышной гривой седых волос.

Фото Евгения Христофоровича вызвало у Ларисы повышенный интерес, который Люба отнесла на счет того, что соседка никогда не видела отца Родислава.

— А вот дядя Родик, да?

На фотографии очаровательный малыш лет пяти стоял на крылечке, облокотившись на самокат, и глядел в объектив серьезными темными глазками.

— Да, — с улыбкой вздохнула Люба. — Это Родислав Евгеньевич. Если бы я его таким увидела, то, наверное, еще тогда влюбилась бы."

"И только тут включилась ее интуиция, заставив более внимательно посмотреть на Ларису.

— Зачем тебе это, Ларочка? Ты что-то хочешь мне сказать?

Лариса молчала, перелистывая толстые альбомные листы и пристально вглядываясь в лица на фотографиях.

— Лариса! — повторила Люба чуть громче. — Что происходит?

Молодая женщина закрыла альбом и произнесла странное слово:

— Нет.

Это не был отказ, это не был окончательный ответ, это была тихая констатация.

— Что — нет? Ты не хочешь говорить?

— Нет, не похож.