Ад

Ну вот, потом, после юбилея, я ее в феврале на Любином дне рождения видел, у нее тоже юбилей был, пятьдесят лет. Опять Тамара приехала, Аэлла с Бегорским пришли, еще кое-какие друзья и коллеги, человек тридцать набралось. В ресторане отмечали. Ну и Лариску позвали, она ж у них почти что член семьи. Лариска там отплясывала вовсю, хохотала, веселилась. И ничего такого я не заметил. А потом, где-то в мае, у бабки инфаркт сделался, Люба, конечно, подхватилась, начала Аэлле названивать, чтобы бабку в больницу положили.

— А что, просто так человека с инфарктом госпитализировать нельзя? — недоверчиво спросил Камень. — Нужно ждать, пока он совсем умрет, чтобы сразу уже в морг везти?

— Вот примерно так у них и было в те времена, — подтвердил Ворон. — Лекарств не хватает, зарплату врачам задерживают, да она и маленькая совсем, на нее не проживешь, все врачи поуходили кто куда, кто в фармацевтику, лекарствами торговать, а кто в частные клиники, где доходы повыше. Лечить некому и нечем, поэтому старались бесперспективных больных в стационар не класть. Ведь ясно же, что бабка не поправится, а зачем им лишний летальный исход в статистику? Люба начала колотиться, Аэлла ей помогла, и они нашли, куда бабку положить, но за приличные деньги. Люба, ясен перец, все оплатила: и взятку за госпитализацию, и круглосуточный пост, и нянек. Они с Лариской по очереди в больницу ездили каждый день. Вот тут я и углядел, что у Лариски вроде как животик. Ну а раз видно — значит, решение принимать уже поздно. Бабка вроде на поправку пошла, получше ей стало.

— Ну а дальше? Поправилась Татьяна Федоровна?

— Не знаю, не досмотрел. Чего, лететь, что ли?

— Конечно, лети. Важно же понимать, что там с бабкой, что с Ларисой, родила ли она. А кстати, насчет Любы я хотел спросить: подарил ей Родислав на юбилей машину?

— Да ты что! — расхохотался Ворон. — С ума сошел? Она категорически отказывается от машины.

— Но почему? Ведь Коли-то нет, доходы скрывать больше не нужно.

— Не хочет она со своей язвой за руль садиться. И вообще она машину водить не хочет. Не нужно ей это.

— Странная какая-то твоя Люба, — недоумевающе вздохнул Камень. — Из того, что ты мне про людей рассказывал, получается, что каждый человек спит и видит на машине ездить, а она почему-то не хочет, хотя возможность есть. Ну ладно, насчет язвы — я понимаю, а так-то… Между прочим, она лечится или как?

— Или как, — буркнул Ворон, совершенно не терпевший никакой критики в адрес человека, которого он себе выбирал в любимые герои.