Ад

Этого вполне достаточно, чтобы девочка могла не ломать себя и не идти в посудомойки. Нам что, есть нечего? Нам так нужна ее зарплата? Ты же понимаешь, что мы прекрасно без нее обойдемся.

— Ну ладно, ладно, — примирительно сказал Николай Дмитриевич, — не кипятись. Но все равно это непорядок, когда взрослая девка сидит на шее у родителей. Она молодая, здоровая, умная и должна вкалывать как проклятая. Вон Колька как трудится! Как ни позвоню — его никогда дома нет, на работе допоздна засиживается, себя не жалеет, выходных не берет, в отпуск с родителями не ездит, даже жениться времени не найдет, зато у вас с Родькой на шее не сидит, все сам, все сам. Пусть бы Леля с него пример брала, а не у вас под крылом сидела.

Слышать это было невыносимо, Любе хотелось закричать и разбить телефон, из которого доносятся эти слова, заставляющие ее чувствовать себя подлой, мерзкой обманщицей. Но она молчала и терпела, как делала всю свою почти пятидесятилетнюю жизнь.

* * *"

"Это был самый обычный осенний вечер, промозглый, ветреный и темный. Единственное отличие его от всех остальных ноябрьских вечеров состояло в том, что это было 10-е число — День милиции, праздник, который Родислав отмечал в кругу своих друзей по прежней службе. Люба, как и в предыдущие годы, предложила собраться в доме у Романовых, и сначала именно так и планировали сделать, но в последний момент всё переиграли, и Родислав с бывшими коллегами отправился к кому-то из них на дачу. Леля уехала в Петербург, где приехавший из Эдинбурга профессор читал цикл лекций о творчестве Бернса, Шелли и Мильтона, Коли, как обычно, не было, и Люба проводила этот вечер в одиночестве. Позвонил Родислав — на той даче, где шло празднование, был телефон — и радостно сообщил, что у него все в порядке, он побудет здесь еще часок-полтора и двинет домой, пусть Люба не волнуется, он немного выпил, но за руль не сядет, на даче есть специально приглашенные молодые ребята, которые поведут машины гостей в обратный путь. Люба поежилась от недоброго предчувствия: что это за мода такая — напиваться и потом просить совершенно постороннего человека, чтобы он сел за руль твоей машины и доставил домой? Барство какое-то. Сел за руль — не пей, а не можешь не пить — езжай на электричке и на метро, как все. Она с самого утра просила Родислава не брать машину, потому что предстояла пьянка, но он не послушал жену.

Люба заварила свежий чай, принесла в комнату чайник, чашку, блюдо с выпечкой и телефонную трубку и устроилась на диване перед телевизором, чтобы посмотреть посвященный Дню милиции концерт. Ей вспомнился 1982 год, когда она должна была идти на такой же концерт вместе с отцом, но не пошла, потому что концерт отменили — умер Брежнев.