Он её ад

Что они собираются делать?!

— Пусти! — я задергалась изо всех сил, пытаясь вырваться, но резкий рывок за волосы заставил меня всхлипнуть от боли. Я не знала, как ведут себя парни в таких ситуациях, но мне сейчас было просто ужасно страшно. Приоткрыв глаза, через пелену тумана, я увидела, как парень держит ножницы прямо у моего лица.

— Еще раз дернешься — воткну их в тебя.

“Не надо. Пожалуйста” — мысленно и жалко молила я. Но вслух произнести этого не могла. Я должна быть Коеном. Что бы они не сделали — никто не должен узнать, что я не мальчик. Будет хуже. Всем — мне, Коену, Матиасу. Сквозь ледяной страх, накрывающий меня с головой, я это понимала отчетливо.

— Или отрежу что-нибудь другое. — рассуждал спокойно парень. — Такому, как ты, это вряд ли понадобится. Ты случайно не по мальчикам, а? — я затрясла головой в ответ и услышала усмешку. — От одного твоего вида блевать тянет. Надо немного обрезать твои патлы, хоть не так мерзко будет.

Он щелкнул ножницами, и я зажмурилась. Но что я могла сделать? В полной тишине я услышала несколько таких щелчков, и почувствовала, как больно натянулись пряди у лица, но, спустя мгновение, парень внезапно выругался.

— Твою мать! Они совершенно тупые! Ты ими что делал?

— Ногти стриг. — пробормотал парень, который держал мою загипсованную руку. — Нормально они всегда стригли.

— Волосы они не режут. — я открыла глаза, когда сидевший сверху отшвырнул ножницы в сторону и внезапно его лицо исказилось в злобной гримасе. Он ударил меня затылком об скамью раз, другой, а потом, подскочив, ногой спихнул на пол. Я упала неудачно, на сломанную руку и, не выдержав вскрикнула. Кровь по-прежнему текла из носа, пачкая пол. Перед лицом болталась обрезанная прядь волос. В следующий момент парень ударил меня с размаху ногой, и, схватив за шкирку, резко поднял, надорвав футболку, а потом бросил спиной на железные шкафчики.

Не удержавшись, я снова осела на пол, закрывая руками обнаженное плечо, с которого сползала порванная футболка. В этот момент нога в оранжевом кроссовке наступила мне в район паха. Если бы я была мальчиком — это было бы уже сейчас невыносимо больно.

— Что-то ты замолчал. — парень возвышался надо мной, засунув руки в карманы и с усмешкой наслаждаясь моим поражением. Сказав это, он усилил нажим, прокрутив подошвой. — Может быть, тебе нравятся унижения? Не зря же ты за Яагером таскаешься, который раньше тебя отметелил, и хватаешь его за руки.

— Нет. — выдохнула я, понимая, что говорить что-либо бесполезно. Надо было вести себя осторожнее. То, что нормально у девочек, у парней вызывает совершенно другие эмоции.

— Дерьма ответ. — он пнул меня в лицо, но промахнулся и задел только носком обуви, но я уже от этого заплакала от боли, согнувшись. — Хренов. Нытик.