Он её ад

Его отец ясно дал понять, что ничем хорошим это не закончится.

Ливен некоторое время молчал, но потом на выдохе произнес:

— Да, это не очень хорошо, — он опять замолчал, хотя уже вскоре продолжил: — Но ты постарайся не переживать. Сейчас, главное, прийти в норму. Я слышал, что тебя сильно избили. Для начала вылечись. Пока ты в больнице, выброси плохие мысли из головы. Ты ими себе не поможешь.

Я понимала, что Ливен прав, но справиться со своими эмоциями было куда труднее, чем хотелось бы.

Мы еще немного поговорили. Уже теперь на более отстраненные темы. Про школу, колледж, знакомых и про нас. Даже шутили и подкалывали друг друга.

А мне, черт возьми, хотелось плакать от того, что мы живы и мы опять смеялись.

Благодаря Ливену настроение немного улучшилось. Еще ко мне постоянно приходил Коен. Создавалось ощущение, что он чуть ли не жил в больнице и всякий раз пытался принести мне что-нибудь вкусное.

Пока что я с трудом ходила. У меня было несколько трещин в ребрах, сломано три пальца на одной руке и на ней же переломана кость. Множество ушибов и гематом. Но я старалась прийти в себя. Исправно пила лекарства, спала и ела.

Постепенно мне становилось легче.

Я привыкла к больнице. К ее светлым стенам, запаху лекарств и немного уставшим, но всегда доброжелательным врачам. С многими из них я часто разговаривала. Они называли меня болтушкой, но на самом деле я просто изо всех сил пыталась держаться на плаву и не показывать того, что на душе все еще было паршиво.

Я раз за разом повторяла себе, что все хорошо.

Больше ни мне, ни Коену не угрожала опасность и, ведь, наверное, не так плохо, что Матиас вернулся в семью. Это лучше, чем годами сидеть в том закрытом мужском колледже и, может, теперь у Матиаса улучшатся отношения с родителями. Его жизнь наладится.

Вот только, насколько же сильно хотелось увидеть его еще хотя бы один раз. Обнять и сказать обо всем, что творилось в душе. Поблагодарить, ведь, если бы не он, меня бы уже не было.

Но я сама не могла приблизиться к Матиасу и поэтому хотела поговорить с его отцом. Я многое хотела ему сказать.

Я попросила у Коена узнать номер телефона господина Яагера, но, оказалось, что это труднее, чем хотелось бы.

Лежа на кровати, я смотрела в потолок и думала о том, что, как только выйду из больницы, пойду к отцу Матиаса и попытаюсь лично поговорить с ним.

Я услышала скрип открывающейся двери и села на кровати. Думала, что пришел Коен, но, увидев Джоса, очень сильно удивилась. Первые несколько секунд даже ничего сказать не могла.

— Привет, — Джос положил на столик букет ромашек. Мои любимые цветы. — Врачи говорят, что ты уже идешь на поправку. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — сказала против воли запнувшись. — Твой отец сказал, что не желает, чтобы я соприкасалась с жизнью семьи Яагер.