Некоторые не попадут в ад

Закуришь сигарету и смотришь на неё: а в чём прикол? Рюмку принесут — нервически, как вздорный ребёнок, толкаешь столик коленом: жидкость качается — хоп, выплеснулся язычок на скатерть. Всё развлечение дураку.

Как и прежде, у меня никогда не было плохого настроения. Дело в том, что теперь у меня чаще всего не было никакого настроения вообще.

Местные новости уже не были способны взбодрить меня как раньше.

В «Пушкине» обнаружили взрывчатку — в туалете. Несколько килограмм тротила. Взрыв был бы такой, что вся кухня разлетелась бы по кварталу. «Бабка, к нам на балкон заливное прилетело в тарелке. И майорский погон».

Тротил — в любимом ресторане всей донецкой верхушки! Где личка на личке катается, личкой погоняет. Ресторан — напротив резиденции Главы!

Узнал — пожал плечами.

Стали встречаться в дальнем помещении фойе центральной донецкой гостиницы.

Казак там постоянно сидел, с вечной чашкой кофе. Он их штук тридцать в день выпивал. Приносили бы сразу в трёхлитровой банке.

День этот запомнил: я и ехал не туда, а куда-то мимо, но что-то завернул, спросил у портье: «Там?» — «Да, — говорит, — там сидят».

За столиком обменивались новостями Ташкент и Казак.

Тротил, оказывается, был сразу в трёх ресторанах. Это ж надо с местными в связке работать. Это ж какой размах. Это ж сколько тут диверсантов. Каждый день мимо них проезжаешь наверняка.

— Это всё ерунда, — говорю, — а как мы Главу спасать будем?

Казак вскинулся в своей манере, поднял умную бровь: продолжай, мол.

— Все здесь, — продолжил, как заказывали, — ждут, что однажды придёт Россия. Россия придёт — и будет порядок, мир. Но Россия так не приходит. Её ждут в одном виде — а приходит она в другом, иначе. Она приходит как асфальтоукладчик. Она приходит как мясорубка. Она жрёт всё и даже костями не плюётся: выдаёт чистый фарш.

— Красиво, — сказал Казак. — И тем не менее.

— Тем не менее вот что. Однажды сюда зайдёт Москва. Ты видел, что они делают с российскими губернаторами? Они рубят им яйца, и собирают в общее ведро. Потом приходит уборщица и содержимое ведра выплёскивает на задний двор собакам. Это ладно, ни о ком из них не печалюсь. Но есть цель: из Донецкой народной республики — сделать обычный российский регион. Мы их три года просили: дайте нам строить то, чего в России ещё нет, уже нет, и точно — не будет. Дайте, разве вам жалко? У вас есть восемьдесят восемь своих регионов. Кромсайте их на свой манер, чтоб — все стояли одинакового роста и локти не торчали. Но, бога ради, позвольте здесь вырастить своё деревцо. Может, вам самим понравится, северяне.

Я увидел медленно, почти заговорщически подошедшего к нам официанта — и попросил у него рюмку водки. Исключительно себе назло. Он ушёл.

— Нет, — продолжил я. — Они так не умеют делать.