Ад находится в Камбодже

Железнодорожный состав появился только к вечеру. Допотопный угловатый тепловоз, натужно пыхтя, с черепашьей скоростью тащил два десятка платформ.

— А вот и наш фаэтон. Приготовиться, — приглушенно скомандовал Давыдов. Никто из группы ему не ответил, все взгляды сейчас были прикованы к составу. Наконец тепловоз достиг места засады и, пронзительно скрипя колесными парами, стал медленно вписываться в поворот. — Пошли.

Вскочив на ноги, они со всех ног бросились к насыпи. Сочная трава под подошвами скользила не хуже стекла; беглецы то и дело срывались вниз, падали, поднимались и снова падали, а платформы, как мираж в пустыне, проплывали мимо, с каждым перестуком уменьшая шансы на спасение.

Наконец Денис первым забрался на гребень насыпи, Гуффи тут же вытолкнул вперед Сумико. Морпех легко выдернул девушку, Дум-Дум подставил плечо французу, а тот при помощи Давыдова следом вытащил на насыпь и сибиряка. Замыкающая платформа оказалась последним шансом на спасение, и они его не упустили.

— Все, теперь мы можем расслабиться по-настоящему, — раскинувшись на дощатом полу, усеянном крошкой породы, будто на мягком диване, с облегчением проговорил Гуффи. — Когда окажемся в нужной точке, «джипиэс» подаст звуковой сигнал… — И, даже не закончив фразу, вырубился. Остальные тоже впали в прострацию, как медведи в зимнюю спячку.

Денис вынырнул из забытья по зуммеру приемника спутниковой навигации. Первое, что он обнаружил возле себя, это Сумико. Девушка спала, свернувшись калачиком и доверительно положив свою кукольную головку ему на плечо. Давыдову даже показалось, что он слышит биение ее маленького сердца.

«Она же совсем еще ребенок, какой из нее секретный агент», — подумал майор о японке и вспомнил, как при первой встрече его бойцы сомневались в способностях Сумико; однако она раз за разом доказывала, что ничем не хуже здоровенных мужиков. С неожиданной нежностью майор провел шершавой ладонью по волосам девушки и усмехнулся, мысленно перефразировав русского классика: «Есть женщины в японских селениях». Сумико открыла глаза и смущенно улыбнулась. Денис отдернул руку и сказал:

— Наша остановка, пора сходить.

По показаниям навигатора до плато оставалось всего пять километров, но движение шло исключительно в гору.

Такого тяжелого подъема Денис не помнил даже во время ожесточенных боев в горной Чечне. Мозг наотрез отказывался воспринимать действительность, функционировала лишь мышечная память.

Добравшись наконец до плато, Давыдов уселся под чахлой ротанговой пальмой, с безучастным видом наблюдая, как Гуффи, ободренный скорым спасением, установил радиомаяк, а Думдумыч рядом с ним стелил последнюю плащ-палатку для Сумико.