Ад, или Александр Данилов (СИ)

А у тебя, кроме меня и Серёжки, родственников нет. Звони, я всегда на связи.

Мать, пытаясь скрыть нервную дрожь в руках, достала поварёшку, открыла кастрюльку и вскоре поставила перед сыном полную тарелку.

— Я суп с фрикадельками варила, поешь, пока доберёшься до гостиницы — снова проголодаешься. Сынок, наверно, ты прав в своих поступках и решение надо было принять быстро, но ты мог просто пожить с ней, приглядеться. Столько лет прошло. Вы изменились оба, это не чувства сейчас, а воспоминания о первой любви. На такой базе семью не строят.

Данилов видел, как мать пытается высказаться максимально корректно, чтобы не сжечь мосты. Понимал, насколько она не хочет ссориться и осознаёт неизбежность разлуки. Чувствовал, как в нём боролись совершенно противоположные чувства: обида, боль, жалость и любовь к женщине, которая его родила, вырастила, научила всему, что он знал и умел, но так грубо покалечила его жизнь.

— Да, много лет прошло, очень много, — отправляя в рот ложку с супом, произнёс он. — Дочь вырасти успела, а отца полюбить не смогла. Некого любить ей было. Нравится расклад? Твоими руками сотворённый.

Мать глянула на него полными слёз глазами, но сдержалась и не расплакалась.

— Ешь, Саша. Когда теперь свидимся… Да и свидимся ли. Ты звони, ладно?..

Мать отвернулась к окну и всё же не сдержала рыданий. Плечи нервно вздрагивали, а руками она смахивала слёзы. Данилов подошёл и обнял сзади.

— Ну, перестань, мам. Не навсегда расстаёмся. Может, в гости к нам когда соберёшься… Мы с Диной будем рады.

— Правда? — Мать повернулась к нему, глаза светились надеждой.

— Правда, мама. Конечно, правда. Куда же я без тебя. Родителей не выбирают…

— Сыновей тоже. — Она улыбалась сквозь слёзы. — Серёжке свои новости-то рассказал?

— А то как же! В первую очередь. Хороший у меня сын. Жаль, что далеко.

— Это сейчас так, а потом кто его знает, как будет. От судьбы не уйдёшь. Может быть, ещё и рядом окажется.

— Хотелось бы… Только когда это «потом» случится. Эх, начать бы всё сначала…

— Так ты и начал. Береги себя, сынок. — Она уткнулась лицом в грудь сына. — Я люблю тебя. Всё только ради твоего счастья делала. Как вспомню, как пришёл ты тогда домой избитый весь, с сотрясением, так и вскипело всё внутри. Я её и так не жаловала. Не ровня она тебе была. А тут на кусочки порвать готова была. Да я тогда все наши сбережения её родителям отдала, чтоб забыли они к тебе дорогу. Простишь?

— Давно простил, мама.

Данилов вышел на улицу, последний раз взглянул на окна своей квартиры и, заметив наблюдающую за ним мать, помахал ей рукой.

Теперь можно было ехать. Его ждала Дина.

Соня лежала на кровати и смотрела в потолок. Последнее время это стало любимым занятием. Читать не хотелось, смотреть фильмы — тоже.