Абсолютный артефакт

Синий, горящий яростью взгляд мгновенно впитал в себя обстановку, со вскинутой ладони сорвался ослепительный сгусток света. Прицельно. В меня.

Куда полетела второй, я уже не видела. Путы, вжимавшие меня в стену, исчезли, я съехала по ней и завалилась на бок. Вдоль тела, обжигая, пробежали огоньки, и меня накрыло полупрозрачным куполом.

А потом все погрузилось в темноту…

Холодно… Ужасно холодно, словно меня обложили льдом со всех сторон. И воздуха нет. Хочется вдохнуть, но никак не получается. На грудь будто давит что-то. И тело… Оно стало чужим, непослушным, ни дернуться, ни пошевелиться.

Сознание медленно возвращается, я с трудом открываю глаза. Вижу яркие разноцветные вспышки, вижу, как бьются о купол камни, слышу грохот. Но все неясно, приглушенно, расплывчато, словно сквозь толщу воды.

Я знаю, что умираю.

Чувствую, как медленно, по капле уходит жизнь, впитываясь в ледяной панцирь, сковавший тело.

Кап…

Кап…

Но страха нет.

Лишь легкий привкус горечи: не успела, не попробовала, не почувствовала, каково это, прижаться к нему, ощутить его всем телом, запустить пальцы в волосы, в черные теплые волосы…. Утонуть в синих-синих глазах…

Не успела…

Накатывает блаженное забытье, чтобы потом снова выпустить меня из своих объятий в ледяной холод.

Но с каждым разом всплески сознания все короче, короче…

И вдруг в это смертельное, но безмятежно-сладкое забытье врывается знакомый голос:

– Аллиона! Только посмей, демоны подери, умереть! – с бешенством рычит он.

Но за бешенством слышится страх.

Страх?

Наверное, показалось. Ректор ничего не боится.

– Только посмей! – В плечи вцепляются горячие сильные пальцы. Он трясет меня словно тряпичную куклу. – Я тебя тогда Аберардусу отдам! Для опытов!

Я хочу улыбнуться, но не могу, лед сковал мышцы. Собрав остатки сил, открываю глаза.

Чтобы увидеть его. В последний раз.

Ректор стоял возле меня на коленях и пристально всматривался в мое лицо.

«Обними меня на прощание, – взмолилась я, – Пожалуйста…»

Но губы лишь слегка шевельнулись, не издав ни звука.

Перед глазами поплыло. Пожалуй, слезы – это все, на что я сейчас была способна. Пока способна…

Перехватив мой взгляд, он выругался, отпустил мои плечи, рванул ворот платья так, что пуговицы брызнули в стороны и со стуком раскатились по каменному полу. Распахнул лиф и прижал горячие, чуть шершавые ладони к обнаженной груди.

– Терпи.

Что терпеть? Мне приятно. Очень…

Но тут же от его рук словно брызнули молнии, по телу прокатилась волна жгучей боли, заполнила его до краев. Она рвала на части, кроша лед, вырывая из блаженного бесчувствия. Казалось, каждая клеточка, каждая вена в моем теле корчится в нестерпимой агонии.

Я дернулась, захлебываясь безмолвным криком.