Абсолютная власть

– Джек, у тебя есть какие-нибудь мысли насчет того, кто стоит за всем этим?

Тот покачал головой, и у него сорвался приглушенный стон.

– У меня в голове болтаются самые разные ниточки, но пока что они ни во что не сплелись. Я надеюсь, что такое положение дел изменится. В самое ближайшее время.

Безысходность, с которой были произнесены последние слова, ударила Кейт резкой пощечиной. Взгляд Джека сказал ей всё. Тут не может быть никаких сомнений: несмотря на переодевания, на запутанные маршруты, несмотря на все свои умения, которые может применить Джек, его обязательно найдут. Или полиция, или те, кто стремится его убить. И это лишь вопрос времени.

– Но ведь, по крайней мере, они получили то, за чем охотились?.. – Не договорив, Кейт чуть ли не с мольбой посмотрела на него.

Джек лег на кровать, вытягивая измученные члены, казалось, больше не принадлежащие ему.

– Я больше не могу уповать на это, Кейт. – Усевшись, он обвел взглядом комнату. На стене висело дешевое изображение Иисуса. Прямо сейчас божественное вмешательство пришлось бы очень кстати. Или маленькое чудо…

– Джек, но ты никого не убивал. Ты сказал, что Фрэнк уже дошел до этого. Рано или поздно вашингтонская полиция также это поймет.

– Ой ли? Фрэнк знает меня, Кейт. Он меня знает – и все-таки я сначала уловил у него в голосе сомнение. Фрэнк ухватился за стакан, но нет никаких доказательств того, что кто-либо химичил с ним или с пистолетом. На другой чаше весов – четкие, надежные, как швейцарский банк, улики, связывающие меня с убийством двух человек. Трех, если считать прошлую ночь. Мой адвокат посоветует признать себя виновным и пойти на сделку со следствием в надежде на двадцать лет с возможностью условно-досрочного освобождения. Я сам посоветовал бы то же самое. Если я предстану перед судом, у меня не будет никаких шансов. Лишь досужие предположения, попытки связать Лютера, Уолтера Салливана и все остальное в какой-то запутанный заговор, прямо-таки непомерных масштабов, – ты сама должна это признать. Судья просто посмеется надо мной. Присяжные даже не станут меня слушать. Если честно, и слушать-то нечего.

Встав, Джек засунул руки в карманы и прислонился к стене. Он не смотрел на Кейт. Все его краткосрочные и долгосрочные перспективы несли на себе печать обреченности.

– Я умру в тюрьме стариком. То есть если, конечно, доживу до старости – что само по себе под очень большим вопросом.

Сев на кровать, Кейт сплела руки. В горле застрял судорожный вздох – ощущение полной безысходности обрушилось на нее подобно камню, упавшему в черные глубокие воды.

Сет Фрэнк открыл глаза. Сперва перед ними все расплывалось.