Абсолютная власть

Войско, приведенное с собой этим человеком, затмило то, которое готовилось к встрече Лютера Уитни.

Грэм увидел, как Ричмонд вышел из лимузина. За ним неотступно следовал агент, с которым он столкнулся в полицейском участке Миддлтона. Бёртон. Вот какая у него фамилия. Крепкий, серьезный чувак. Его взгляд скользил по сторонам подобно локатору. Рука застыла в считаных дюймах от президента, готовая в любой момент отдернуть его в сторону. Микроавтобусы Секретной службы остановились на противоположной стороне улицы. Одна свернула в переулок прямо напротив здания суда. Джек снова перевел взгляд на президента.

Установили импровизированную трибуну, и Ричмонд начал пресс-конференцию. Защелкали фотоаппараты, полсотни взрослых людей с журналистскими дипломами принялись отпихивать и отталкивать соседей, протискиваясь вперед. Немногие простые граждане, более разумные, держались позади; двое снимали на видеокамеры то, что для них определенно являлось важным событием.

Обернувшись, Джек увидел за спиной судебного пристава – скалу из черного гранита.

– Я здесь уже двадцать семь лет, и он никогда сюда не приезжал. А тут уже второй раз за год… Судите сами.

– Ну если б ваш друг вложил десять «лимонов» в вашу избирательную кампанию, вы бы тоже, наверное, приехали сюда.

– Большие же шишки настроены против вас…

– Ничего страшного, я захватил с собой большую палку…

– Сэмюел, Сэмюел Лонг.

– Джек Грэм. Рад с вами познакомиться, Сэмюел.

– Палка вам очень пригодится, Джек; надеюсь, вы залили ее свинцом.

– Так что вы думаете, Сэмюел, мой клиент может рассчитывать на справедливое отношение?

– Если б вы задали этот вопрос два-три года назад, я сказал бы – да, черт возьми. Вне всякого сомнения. – Судебный пристав выглянул в окно. – Вы задаете его сегодня, и я отвечаю: не знаю. И неважно, что это за суд. Верховный суд, мировой судья… Всё меняется, дружище. И не только суды. Всё. Весь проклятый мир меняется, и я уже больше ничего не знаю.

Оба снова посмотрели в окно.

Дверь в зал заседаний открылась, и вошла Кейт. Джек непроизвольно обернулся. Сегодня никакого особого наряда для судебных заседаний – черная плиссированная юбка, подпоясанная тонким черным ремнем; простая блузка наглухо застегнута; зачесанные назад со лба волосы ниспадают на плечи. Щеки раскраснелись на морозе, пальто переброшено через руку.

Они сели за столик. Сэмюел тактично удалился.

– Кейт, ждать осталось совсем недолго.

– Послушай, как я тебе уже говорил по телефону, дело не в том, что Лютер не хочет тебя видеть; он боится. Боится за тебя. Этот человек любит тебя больше всего на свете.

– Джек, если отец не начнет говорить, ты сам знаешь, что произойдет.

– Возможно, но у меня есть кое-какие отправные точки.