Абсолютная власть

«Четыре моих миллиона против твоих шестисот тысяч, дружок. Так что помалкивай, козел!»

Медленно покачав головой, Кирксен закатил глаза.

– Джек, возможно, вы еще не до конца понимаете, какой у нас на фирме установлен порядок для утверждения новых направлений деятельности. Я попрошу свою секретаршу предоставить вам все соответствующие документы. А вы тем временем предпримете необходимые шаги для того, чтобы незамедлительно снять с себя и с нашей фирмы ответственность за это дело.

Развернувшись, он направился к двери, всем своим видом показывая, что вопрос решен. Грэм встал.

– Послушайте, Дэн, я взялся за это дело – и я буду его вести; и меня совершенно не интересует, что говорит по этому поводу политика фирмы. Закройте за собой дверь.

Медленно обернувшись, Кирксен устремил на Джека взгляд своих проницательных карих глаз.

– Джек, поосторожнее! Я – управляющий партнер фирмы.

Не сказав ни слова, Кирксен крутанулся на каблуках и захлопнул за собой дверь.

У Грэма наконец перестало стучать в висках. Он вернулся к работе. Почти все бумаги уже были готовы. Он хотел отправить их до того, как кто-либо попытается его остановить. Распечатав документы, Джек подписал их и лично вызвал курьера. Покончив с этим, он сел в кресло. Времени было уже около девяти утра. Пора трогаться, в десять он встречается с Лютером. В голове у Грэма роились вопросы, которые он должен задать своему клиенту. Тут Джек вспомнил ночь. Ту холодную ночь на Променаде. Выражение глаз Лютера. Грэм мог задавать любые вопросы; просто он надеялся, что сможет спокойно выслушать ответы.

Он надел пальто и через несколько минут уже сидел в своей машине, направляясь в окружной суд Миддлтона.

Согласно конституции Содружества Вирджинии и его уголовно-процессуальному кодексу, штат обязан ознакомить обвиняемого со всеми уликами, свидетельствующими в его пользу. Прокурор, не выполнивший это требование, может досрочно с позором завершить свою карьеру, не говоря о том, что обвинение будет выброшено на помойку, а обвиняемый сможет подать обжалование и выйти на свободу.

Этот закон был для Сета Фрэнка дополнительной головной болью.

Сидя у себя в кабинете, следователь думал о том, как, меньше чем в минуте пешком, заключенный сидит один в камере. Его спокойное и вроде бы безобидное поведение нисколько не смутило Фрэнка. Кое у кого из самых опасных преступников, которых ему приходилось задерживать, был такой вид, будто он только что пел в церковном хоре, в то время как на самом деле недавно раскроил кому-то череп за понюшку табака. Горелик составлял хорошее дело, методично собирая отдельные ниточки, из которых, сплетенных перед присяжными, получится хороший крепкий пеньковый галстук для Лютера Уитни. Это тоже не смущало Фрэнка.