Абсолютная власть

Бёртон стоял рядом, в дверях вестибюля. Когда появился потрясенный Коллин, Билл едва не испепелил молодого агента своим взглядом. Но тут Тим что-то шепнул ему на ухо.

Надо отдать Бёртону должное: он быстро усвоил информацию и через считаные секунды докопался до истины. Салливан нанял убийцу. Старик действительно сделал то, в чем Бёртон собирался его ложно обвинить.

Агент Секретной службы проникся к хитрому миллиардеру дополнительным уважением.

Бёртон подошел к Фрэнку.

– Есть какие-либо мысли по поводу того, мать твою, что это было? – Следователь поднял на него взгляд.

– Возможно, – лаконично ответил Бёртон.

Он оглянулся. Впервые они с Уитни смотрели друг на друга. На Лютера нахлынули воспоминания о той кошмарной ночи. Но он оставался спокойным, невозмутимым.

Бёртон помимо воли восхищался этим. Однако здесь крылся источник серьезного беспокойства. Очевидно, Уитни не слишком переживал по поводу своего задержания. Его взгляд сообщил Бёртону – принимавшему участие буквально в тысячах задержаний, а в подобных ситуациях взрослые мужчины обыкновенно рыдают, как младенцы, – все, что тот хотел знать. Этот тип с самого начала собирался сдаться полиции. Агент не мог точно сказать, по какой причине, да его это особо и не интересовало.

Пока Фрэнк проверял своих людей, Бёртон смотрел в упор на Лютера. Затем он оглянулся на сжавшуюся в комок женщину в углу. Уитни уже пытался безуспешно бороться с держащими его полицейскими, стремясь приблизиться к своей дочери, но тем не было до этого никакого дела. Женщина-полицейский неловко старалась успокоить Кейт, но тщетно. По густым морщинам на щеках старика скатились слезинки: он смотрел, как его девочка содрогается в рыданиях.

Заметив рядом с собой Бёртона, Лютер наконец сверкнул на него глазами, но тот указал взглядом на Кейт. Их взгляды встретились. Билл чуть поднял брови, а затем сдвинул их с беспощадностью пули, всаженной Кейт в голову. Биллу довелось смотреть в глаза самым закоренелым преступникам в этих краях, и он умел придавать своему лицу грозное выражение – и именно от абсолютной искренности выражения на его лице у всех закаленных суровыми испытаниями людей стыла кровь в жилах. Лютер Уитни не был неопытной шпаной, это сразу чувствовалось. Он был не из тех, у кого при виде полицейского трясутся поджилки. Однако железобетонная стена, составлявшая нервы Уитни, уже начала осыпаться. Она быстро разрушилась до конца, и обломки потекли к рыдающей женщине в углу.

Развернувшись, Бёртон направился к двери.

Глория Рассел сидела у себя в гостиной и держала в трясущейся руке послание. Она взглянула на часы. Послание было доставлено точно в срок посыльным, пожилым мужчиной в тюрбане, приехавшим на потрепанной «Субару».