Абонемент на счастье

На меня это впечатление не произвело, но мама решила не сдаваться, состроив недовольное лицо, она глазами и лёгким кивком головы указала на пустующий стул, стоящий у кровати.

— Привет, Вика, — сдался я напору родительницы, — садись…

«Если уж пришла», — добавил про себя, но слова так и просились сорваться с языка.

— Я не знала, что к тебе не пускают. Медсестры на посту не было, и я спокойно прошла.

Не верю. Интересно, как ты ее отвлекла?

Произнося очевидную ложь, девушка смотрела на маму, от меня же свои бесстыжие глаза прятала. Я прекрасно осведомлен, сколько раз она пыталась проникнуть в мою палату, особенно в ночное время. И сколько раз работники охраны с дежурной медсестрой ее отсюда провожали.

— Ладно, вы тут без меня поговорите, — улыбнулась ей мама, — а я пока пойду, кофе выпью.

«Заговорщицы! Ничего у вас не выйдет!».

— Как ты? — не успела родительница закрыть дверь, посыпались вопросы. — Ой, слышал бы ты, какие разговоры ходят вокруг тебя.

Видимо, ответ на вопрос о моём самочувствие ее не сильно и волновал. Утруждать себя ответами я не торопился. То, что разговоры вокруг меня ходили самые разные, прекрасно знал, интереса эти сплетни не вызывали, ведь в них почти нет правды. Поднявшись со стула, Виктория попыталась присесть на край кровати.

«Дешевая уловка, со мной этот финт не прокатит».

— Вика, сядь на стул, — остановил ее попытку занять место рядом со мной.

— Ой, да. Извини.

Усевшись обратно на стул, она закинула ногу на ногу, открывая мне вид на свои почти полностью обнажённые ноги. Сколько у меня не было секса? Почти два месяца? А мой организм никак не отреагировал на такое явное предложение. Я бы мог напрячься по этому поводу, но точно знал, что с потенцией у меня все в порядке. Даже находясь в реанимации, желал Ксюшу, стоило мне о ней подумать. А вспоминать жаркое утро на озере, себе запретил, слишком живо это себе представлял, а потом долго не мог успокоиться.

— Самую вопиющую ложь, кстати, мне сообщила твоя подружка, — ехидно сообщила Вика, скривив пренебрежительно губы, покрытые толстым слоем ярко-красной помады.

На кого она намекает — понятно. Но знаю хорошо Ксюшу, уверенно могу сказать, не стала бы она обсуждать меня с Викой. Выдержав театральную паузу, девушка глубоко вздохнула, покачала головой, словно собиралась произнести, что-то ужасное. Все же ей удалось заставить меня напрячься.

— Представляешь, она заявила мне, — неестественно засмеялась Виктория, — что ты сделал ей предложение.

Ожидал услышать, что-то более неприятное. А оказалось…

Оказалось, что я не понял о чем мне поведала девушка. Наверное, сказывается травма, раз я никак не могу сообразить, но судя по ее выражению лица, от меня ожидают бурной реакции.