Абонемент на счастье

Пока строила коварный план побега, забыла о моей маленькой просьбе?

Попробует только побежать. Ее прямая спина, сжатые кулачки выдавали внутреннее напряжение девушки. А я был доволен, что загнал ее в угол. Посмотрим, как ты выкрутишься?

— Ты о чем? — ее искусственная улыбка, до ужаса раздражала. Специально ведь злит. Никакого плана в голове не вынашивал, позже я и сам не смог себе ответить, что со мной в тот момент случилось. Я просто схватил и прижал ее к себе. Мне так хотелось стереть эту усмешку с ее губ, что я сделал это единственным доступным мне способом.

Ее губы оказались такими нежными, что я испытал чистый, неподдельный кайф, прикасаясь к ним. А вот то, что она статуей застыла в моих объятиях меня неприятно задело. Никогда еще ни одна женщина не оставалась безучастной, целуясь со мной. Ксюша задела мою мужскую гордость, не принять вызов я не мог, а уже через минуту она страстно отвечала. И это было очень вкусно. Так вкусно, что мне хотелось еще и еще. Ее податливость срывала тормоза, я уже тянул руки к груди девушки, но боковым зрением заметил чей-то промелькнувший силуэт.

Она заставила меня забыться, потерять голову — это в первый раз в моей жизни. С трудом оторвавшись от этих сочных губ, я ждал истерики. Меня что-то неприятно резануло, когда она развернулась, как ни в чём не бывало, и отправилась в раздевалку. Нет, этот раунд я ей не отдам.

— Целуй лягушку не целуй, а в царевну она не превратится, — прокричал ей в спину. Прежде чем произнести фразу, огляделся, не хотел, чтобы кто-то услышал слова, в которых нет и грамма правды.

Мне удалось ее задеть. Не мужской поступок, но так хотелось видеть ее эмоции: пусть кричит, пинается, но не уходит молча, словно это для нее ничего не значит. Так, будто ее наш поцелуй не зацепил.

Что она придумала? В мою сторону направлялась ни девушка Ксюша, а мегера. Глаза метают молнии, губы плотно сжаты, я как дурак стою и сдерживаю улыбку. И зачем мне это надо? Наша холодная война перестает быть холодной?"

"Пощечину девушки я, можно сказать, не почувствовал, да ни один боксер от такого удара даже не моргнет. В этот момент мне захотелось еще больше разозлить ее. И не стой мы в коридоре на виду у всех, я так бы и сделал — схватил и продолжил целовать. А ее пощечины последующие за этим, только больше меня заводили.

Ксюша резко разворачивается, уходит. В этот момент сложно описать мои чувства, но они определенно далеки от ненависти. Я не свожу с нее глаз: любуюсь ее спиной, круглыми ягодицами, длинными ногами. Где бы мне хотелось видеть эти ноги, старался не представлять, зря только себя раздраконю.

— Кошечка выпустила коготки? Я найду способ их тебе подпилить.