Абонемент на счастье

"

"— Ксюша и Мишель — подруги, о прочих мы даже не слышали, так, что Тоха смирись. — Эрика эта ситуация забавляла, ему нравилось мое ревниво-воинственное настроение. Посмотрел бы я на него, начни кто-нибудь клеиться к Мишель. Он в свое время жаждал моей крови и за меньшее.

— Вот оно что, — присвистнул этот паяц, — у вас тут дружеская династия.

Дальше вечер прошел спокойно, Ксюша к нам так и не вышла, с ребятами мы о многом поговорили. Шутили, смеялись. Андрюхе надо было собираться на работу в ночную смену, и они нас покинули.

— Ну что? — проводив ребят, вернулся в гостиную Рик, прикрывая двери. — Никогда не влюблюсь? — ухмылялся довольно он, словно объелся чего-то приторно-сладкого. Под его весом просел диван. Жаждет узнать подробности, но так, чтобы Ксюша не услышала наш разговор, догадался я.

— И куда делся циник, не верящий в любовь? Где тот циник, посмеивающийся в свое время надо мной? — потирая скулы пальцами, смотрел пристально на меня, словно искал ответы во внешности. Не думаю, что он ждет признания, но выводы продолжает делать, анализируя мое поведение.

— Он умер в больнице, — откидываясь на спинку дивана, проговорил я. — Ты желаешь услышать, что я влюбился? Да, так оно и есть. Сначала просто об этом догадывался, но всячески старался гнать от себя эти мысли, но когда очнулся в реанимации, многое понял, думал только о ней. Отрицать очевидное не стану. Я люблю Ксюшу, и не стыжусь признаться. Сошлемся на том, что я был молод и глуп.

— Да ладно, скажи как есть — нес чушь, и заставлял себя в нее верить.

Я решил промолчать. В то время я не считал это чушью. Я и правда, верил в то, что говорил. Но жизнь тонко указала на неправоту. Я благодарен судьбе, и богу, что меня так изящно ткнули носом.

— Смотри не обидь Ксюшу. Это она с виду такая сильная, но в душе очень ранимая, — строго проговорил Рик. Его слова покоробили, волна гнева поднялась где-то внутри, но постарался этого не показать. Беспокойство друга можно оправдать. Сам он решил меня предупредить или об этом его попросила жена не знаю, но всё же за живое задело предположение о том, что я могу ее хоть как-то обидеть, причинить боль.

— А насчет секса, что скажешь? Будешь продолжать еще петь свою песню? — Даже не видя себя, мог представить какое выражение сейчас у меня на лице — недоумения.

— Ты о чем? — решил все же задать вопрос.

— Забыл? — ухмылялся Эрик, выгибая брови. — Так я напомню. Помнишь, я тебе говорил, что тысячу ночей с другими, не заменит одну ночь с любимой, и тогда ты со мной не согласился, — он смотрел внимательно, ждал моей реакции.

— Эту теорию я еще не опробовал на практике, — его брови вновь поползли вверх, — но могу уже сейчас сказать, что ты был прав.