Абхазский миротворец

Воровать оружие им, кстати, тоже не приходилось, оно, как правило, выдавалось большими партиями или со складов — тогда числилось украденным, или прямо с заводов — тогда никаких опознавательных знаков на нем вовсе не было, и официально эти автоматы и гранатометы как бы и не существовали. Что, разумеется, не мешало абхазам ими пользоваться. Кстати, пару раз были попытки настоящих криминальных авторитетов в это дело влезть. Рожки да ножки от них остались — причем моментально. Все остальные мгновенно сообразили, что лучше от торговли оружием с Абхазией подальше держаться — целее будешь. А то ведь многие из них за годы крышевания ларьков и обирания прочего мелкого и среднего бизнеса решили, что государства можно не бояться, не опасно оно. Решили, что и спецслужб можно не опасаться. Вот и получили наглядный урок — как умеют государственные структуры действовать, если наверху это сочтут необходимым.

Но все эти схемы работали только с легким оружием. Ни самолет, ни танк таким образом в Абхазию переправить было нельзя — это был бы уже явный перебор. Поэтому в отношении авиации запрет на торговлю оружием был не только формальным, но и фактическим.

Все это Сабуров хорошо знал. Но сначала, услышав про самолет, решил, что отыскался все-таки на абхазской территории хоть один серьезный. Но из ответа Ската следовало, что нет. Что придется на обычном лететь.

— Тогда я не понимаю, что мы на гражданской «птичке» делать будем с грузинской стороны? В окна высунемся, пролетая мимо, и из автоматов аэродром обстреляем, так, что ли? Или гранаты кидать будем? Это же совершенно несерьезно! Ну, даже, допустим, поставят абхазы на легкомоторник крупнокалиберный пулемет. Все равно никакого серьезного ущерба мы с его помощью причинить не сможем!

— А почему ты решил, что мы будем с воздуха атаковать?

— А как еще? — Андрей растерялся. — Если на самолете…

— На самолете мы границу перелетим. И спокойно сядем на аэродроме.

— Как?

— Да так вот. Еще раз говорю, система опознания нас за своего разведчика примет.

— Но они же увидят, что возвращается разведчиков больше, чем улетало!

— Не увидят. Один из беспилотников мы собьем.

— По приборам заметят, что с него съемка вестись перестала!

— Нет. Разведчики полностью автономны. Во время полета они ничего на базу не передают — это для маскировки. Так что важно только, чтобы сам момент, когда мы его собьем, грузины пропустили. Но тут есть все шансы. Радары у них неважные, а местность здесь гористая. Даже, допустим, заметят они, что с радара пропала одна из их птичек. А через минуту снова появится. Что они решат? Наверняка, что просто связь прервалась, какой-то сбой техники. Я, конечно, не специалист, но Левша говорит, что такое сплошь и рядом случается.