Абхазский миротворец

Но это не потому, что все вокруг такие мирные и дружелюбные, а как раз потому, что есть еще в России армия, не перевелись офицеры, для которых честь и Родина не пустой звук.

— Ну, да, слышал я все это, — Денис усмехнулся. — Офицеры, честь, гордость, Родина… Красивые слова! А реально эти самые офицеры просто неудачники, которые больше ни на что не годны! Ни образования получить не сумели, ни приличную работу найти. Вот и служат, как цепные собаки, за миску похлебки! Да и эту похлебку через раз наливают.

Марина покраснела. Ей было обидно за своего парня, она явно была готова сказать что-то очень резкое. Но Сабуров ее опередил. Причем никаких грубостей говорить не стал — задеть его этому уроду не удалось.

— Твоя информация, парень, лет на десять устарела, — сказал он. — Я ведь тебе уже сказал — сейчас в армии платят не так уж плохо. Особенно тем, кто там реальным делом занят. Кто по-настоящему, а не на словах, защищает Родину. Патриотизм забесплатно мне и самому не нравится. Но сейчас все не так. Вот, ты говоришь, за миску похлебки. Вот это, — Андрей обвел рукой накрытый стол, — что, это похоже на миску похлебки? Кстати, хочешь, я за всех заплачу? Не проблема!

— Да на фиг надо! За нас я сам заплачу! Не хочу тебя разорять, защитник Родины!

— Зря смеешься, — спокойно сказал Андрей. — Да, защитник, без всякого юмора. Я же тебе говорил — есть такая профессия. И, честно скажу, я рад, что именно этим занимаюсь. Мне приятно делать нужное дело. Вот ты говоришь, офис. А я слышал такое выражение — офисный планктон. Бесполезный и никому не нужный. Всех дел — бумажки с места на место перекладывать и отчеты строчить. Нет, даже если бы за это мне пообещали в полтора раза больше, чем я в армии получаю, я бы не согласился. С ума сойдешь от такой работы.

Дениса заметно перекосило.

— Ну, да… — сквозь зубы процедил он. — Планктон, говоришь? Ничего, лучше я планктоном побуду. А тебя, защитник, в один прекрасный день из какой-нибудь горячей точки в цинковом ящике пришлют. Нарвешься на пулю — и все.

— Есть такой шанс, — кивнул Андрей. Голос его посерьезнел — ему Славка вспомнился. — А вот ты, скажем, можешь в подворотне шпане какой подвернуться. Думаешь, попасть под нож, под кастет или под обрезок трубы какой-нибудь лучше, чем под пулю?

— Ну, на шпану и ты нарваться можешь.

— Могу. Вот недавно нарвался — их было трое, а я один. Когда я уходил, все трое лежали.

Андрей говорил чистую правду — только о том умолчал, что случилось это не в России, а в Южной Америке, и напали на него те трое неспроста.

— Ну, прямо терминатор, — Денис криво усмехнулся.

— Не терминатор, конечно, — пожал плечами Сабуров. — Просто настоящий мужчина. И занимаюсь настоящим мужским делом, которым всегда заниматься было почетно.