Абандон. Брошенный город

Айзея поднял пистолет и направился к Джун, которая все еще лежала, всхлипывая, на бездыханном теле мужа.

– Ты смотришь, Ларри? – спросил он профессора.

– Я скажу тебе все… – умоляюще уставился на него тот.

– Скажешь потом. Хочу, чтобы ты убедился, что я с тобой не в бирюльки играю.

Бандит остановился и навел пистолет на затылок миссис Тозер.

Лоренс оттолкнулся от перил и с криком рванулся к Айзее. Джеррод и Стю бросились за ним. Айзея направил «Глок» на Кендала. «Сейчас на моих глазах убьют отца», – как-то отстраненно подумала Эбигейл.

На четвертом шаге Лоренс оказался возле фонаря; в этот момент все семеро сгруппировались на небольшом, в двадцать пять квадратных дюймов, пятачке пола…

Что-то глухо треснуло – как будто надломилась балка – и веранда Изумрудного дома ухнула вниз.

Кёртисы и проповедник добрались до Абандона к полудню: спуск от Изумрудного дома, где случилась жуткая резня, занял вдвое меньше времени, чем подъем к нему. Едва поспевая за Иезекилем, они прошли по пустынной главной улице и свернули на боковую, к их дому. Поглядывая на мужа, Глория думала, что уже давно не видела его таким: суровое, с плотно сжатыми губами и каменным подбородком лицо, горящие, словно где-то внутри него набирало силу невидимое пламя, глаза…

– Зек, – сказал Коул, – я думаю, нужно оповестить город и…

– Я больше не собираюсь с тобой спорить.

– У нас здесь разгуливают убийцы…

Иезекиль резко повернулся к нему.

– Разве я, приходя воскресным утром в дом Божий, указываю тебе, как читать проповедь? – Стивен покачал головой. – Вот и ты не учи меня, как исполнять закон.

– Зек. – Миссис Кёртис схватила мужа за руку. – Посмотри!

Над разбросанными по склону холма домиками вились дымки. Спрятанные в хвойных рощицах, занесенные наполовину снегом, эти домики выдавали себя утоптанными тропинками, соединявшими их с боковой улицей. По одной из тропинок, держа на руках завернутую в какие-то одеяла Гарриет, к ним направлялась Бесси Маккейб. Обе были без головных уборов, и тусклые, цвета мешковины, волосы матери развевались под падающим на них снегом. Лицо Бесси разрумянилось от холода, а синяки на ее левой щеке побагровели и пожелтели по краям.

– Всё в порядке? – спросил у нее шериф.

– Увидела, что вы идете по улице, и вот… – с дрожью в голосе прошептала молодая женщина.

– Ты больна, – сказала Глория.

Бесси посмотрела в сторону города. Похоже, ей пришлось сделать какой-то нелегкий выбор, и она еще сомневалась в правильности своего решения.

– Думаю, он снова ушел в запой, – вздохнула она, и в глазах у нее заблестели слезы.

– Кто? – спросил проповедник.

Слезы уже катились по губам миссис Маккейб.

– Мой Билли. – Из-под одеяла высунулась рука Бесси со слитком золота.