Абандон. Брошенный город

– Возьми мой фонарик.

– Я подвернул лодыжку, так что за тобой все равно не угонюсь, а тебе надо поторопиться. Вот, держи. – Отец сунул ей в руки свой рюкзак. – Здесь револьвер и коробка патронов.

– Сумеешь, если захочешь жить. Это «Ругер». На левой стороне рукоятки есть кнопка. Нажимаешь. Барабан открывается – вставляешь патроны. Револьвер самовзводный. Предохранителя нет. Просто отводи курок и стреляй. А теперь слушай. Когда я скажу: «Беги», – беги. Не останавливайся и не оглядывайся, что бы ни случилось. Я пойду другим путем. Постараюсь встретить тебя в том доме. Там что-нибудь придумаем.

Со стороны боковой улицы донесся звук шагов. Они приближались.

– Что здесь вообще происходит? – с ужасом спросила Фостер. – Кто эти…

– Не знаю, но тебе пора уходить. Беги!

Эбигейл поднялась, забросила за спину рюкзак и побежала.

Крепкие, могучие ели… заброшенные дома, унылые и призрачные в морозящем тумане… Фостер бежала, не поддаваясь отчаянному желанию обернуться. В какой-то момент она вылетела в узкую и длинную низину, поскользнулась на старом льду и, бухнувшись на спину, покатилась вниз. Лед кончился, но ее понесло по щебню, пока она не врезалась в здоровенный валун. Из пореза над ее левой бровью хлынула кровь. Снизу, из Абандона, донесся крик. Эбигейл поднялась и побежала дальше. До леса оставалось рукой подать, и лежащий в сотне футов город-призрак едва просматривался сквозь дымку тумана.

Эбигейл опустилась на колени в углу, развязала рюкзак, посветила внутрь и заметила тусклый блеск револьвера.

Она и не представляла, как у нее сильно трясутся руки, пока не попыталась достать оружие.

Зажав фонарик между коленями, Фостер рванула на себя крышку коробки с патронами «.357 магнум». Эти патроны с экспансивными пулями раскатились по полу, причем бо́льшая их часть провалилась между половицами. Журналистка нащупала кнопку на левой стороне рукоятки, нажала ее, и барабан открылся. Пальцы у нее дрожали так, что первый патрон вошел в гнездо только с третьей попытки.

Шаги приближались. Эбигейл зарядила еще три патрона, даже не зная толком, правильно ли это делает, – держать в руках оружие ей до сих пор не приходилось.

Журналистка закрыла глаза. Отключила мысли. Сердце замедлило бег, и следом за этим пришла жуткая тишина. Ни шепчущих голосов, ни крадущихся шагов, ни далеких криков. Ничего.

Ледяной дождь стучал по железной крыше.

Эбигейл ждала. Прошла минута. Перед глазами у нее снова встала жуткая сцена – неясная фигура втыкает что-то в затылок Джерроду. И ужаснула ее не только жестокость случившегося.

«Почему это не дает мне покоя? – задумалась она. И вдруг вспомнила. – О, Господи!»

Готовя статью о посттравматическом стрессовом расстройстве у ветеранов, Эбигейл брала интервью у одного полковника спецназа.