Ааргх. Трилогия

Я даже не предполагал, что такое возможно…

Тяжелая, красно-серого камня, уходящая под небеса, эта стена своей надежностью и незыблемостью, наверное, представляла всю Империю! То есть обозначала мощь того великого (пусть не по размерам) государства, некогда носившего имя Альфара, победившего в войне магов, отстоявшего свою независимость и являющегося монументальным оплотом законности и порядка от моря до моря! Здесь действительно был центр земли, пуп мироздания, здесь сердце само наполнялось гордостью от принадлежности к высокому имени имперцев…

Глупо открыв рот, я замер в немом благоговении посреди дороги. Сзади ругались люди, мычали вставшие волы с повозками, обозники пытались меня объехать, но…

— Малыш! — Кто-то больно саданул меня под колено. — Закрой пасть и двигай конечностями, ты привлекаешь к нам нездоровое внимание. Выглядишь просто как тупая деревенская курица, впервые попавшая в город на ярмарку и пялящаяся по сторонам раззинув клюв!

— Гр-р… извини, увлекся и не вышел из образа, — неуклюже соврал я.

Конечно, Эшли мне не поверил, и правильно.

— Иди давай! В образе он… образина несчастная… Держись сзади меня, смотри под ноги, ни с кем не разговаривай и, самое главное, не вздумай потеряться! Ты все понял?

— Ну то-то же, хотя… — «Придурочный» граф Эльгенхауэр обошел вокруг меня, что-то прикинул и решил: — Прости, пожалуй, я был неправ. Уж лучше пусть в тебе видят туповатую сельчанку, чем подозревают переодетого ааргха. Поэтому пошире открой рот, безвольно опусти челюсть, выпучи глаза и спотыкайся через шаг. Словом, изобрази мне полную деревенщину, ошеломленную и раздавленную искушениями большого города…

Я его не слышал. Я вообще мало что воспринимал в ту минуту, полностью подавленный и ошарашенный увиденным. Столица была не просто великолепна — она потрясала! Сразу по выходе из ворот начиналась широкая мощеная улица, втрое, нет, вчетверо шире, чем наш столбовой тракт, и уж конечно в тысячу раз более ухоженная. Справа и слева высились огромные дома в три-четыре-пять этажей, надежные, как крепости, зачем-то украшенные лепниной, росписью и скульптурами. Внизу каждого размещались лавки, торговые представительства, небольшие кабачки. В ноздри ударили тысячи запахов — трудового пота, сыромятной кожи, угольного дыма, молодого вина, печеного хлеба, ванили и корицы! Пиво наверняка лилось рекой с самого утра, галдеж, крики, ругань, смех, песни — все это так забивалось в уши, что я едва различал отдельные слова и звуки.