Ааргх. Трилогия

Без тех смешливых цветных искорок, которые пляшут перед глазами после доброго удара по кумполу где-нибудь в кабаке или дружеской потасовке. Это был глухой и вязкий мрак, из которого хотелось выплыть, глотнуть воздуха, вырваться к свету, Разгребая его руками до режущей боли в ногтях…

Где-то глубоко внутри я осознавал, что со мной происходит, что меня куда-то несут, обертывают голову мокрым и холодным, давят на грудную клетку, заставляя биться сердце, что-то кричат прямо в лицо.

Нет, я не видел этого со стороны, как если бы душа моя парила над всем происходящим.

Это была абсолютно слепая тьма, оживающая лишь временно, случайными судорогами моего слабенького тела, бывшего некогда огромным боевым ааргхом. Как мне страшно, мама…

Потом был сон. Тоже черный, словно забытье, но целительный. Никаких картинок, никакого звука, никакого изображения, ни цветного, ни черно-белого. Когда я открыл глаза, то увидел себя лежащим на громадной кровати Верховной, в ее спальне. Рядышком на табурете утомленно клевал носом мой верный хозяин.

— Наконец-то! — едва не свалившись, подскочил он. — Ты ожил! Тебе лучше? Что-нибудь хочешь — воды, еды, в туалет? Только скажи, все будет!

— А хочешь, книжку вслух почитаю? Ту самую, что ты хранил за пазухой, я глянул мельком, вполне интересно…

— Ее… нет. — Эшли повесил голову. — Ну в смысле, не то чтобы совсем нет! Не в этом смысле… Она жива! Просто сейчас она не с нами, ее забрал Карланиус…

— Гр-р! — Я попытался приподняться, но он положил тяжеленную, как столетний дуб, руку мне на плечо, и я рухнул обратно.

— Лежи… Мы из замка видели, как ты дрался, но помочь не успели. Шестеро самых страшных ведьм убиты, два героя-эльфа тоже. О них уже начинают слагать песни, и Эландер рвет на себе волосы от зависти. Прости, глупая шутка… В общем, это Карланиус шарахнул тебя сзади каким-то мощным заклинанием.

Когда мы прибежали, ты лежал словно мертвый, рядом старая карга с твоим мечом в груди, а Эйвин… Эйвин исчезла. Старейшины послали следопытов во все концы, но пока, увы…

Я поморщился, закусил губу и, невзирая на все протесты своей тощей няньки, кое-как сел на кровати. Голова кружилась, как будто медный бидон из-под меда, в котором устроили драку пчелы, осы и один злобный краб. Именно последний, тыкаясь во все своими неуютными клешнями, заставлял меня скрипеть зубами от боли, едва ли не пытаясь выцарапать его пальцами через ухо…

— Тебе нельзя вставать! Ты и уснул-то не больше четырех часов назад, а до этого метался в бреду! И в таком состоянии ты никого не спасешь, тебя даже я на спор побью, не то что черный маг высшей категории…

Я с трудом сфокусировал на нем взгляд, стараясь добиться максимального эффекта, но не сумел и опять рухнул на подушки.