А в Ростове снова дожди

Думаешь, мне стоит сделать первый шаг ей навстречу? – прильнув к нему, задумчиво проговорила Вика.

– Конечно. Истерику ведь закатила ты, а Рита, насколько я понял из твоего рассказа, только пыталась извиниться. Я бы еще понимал твое возмущение, если бы она замахнулась на меня, но из-за грузинского кондитера… – он покачал головой и разлил в бокалы остатки сухого вина.

– Ты ревнуешь? – приподняла бровь Вика.

– Да, черт возьми, я ревную! – нахмурился Владимир. – Я не собираюсь делить тебя с кем бы то ни было, а с кондитером и подавно!

– Я же люблю только тебя, – забираясь ему на колени, проговорила она. Внимательно посмотрела в серые глаза, коснулась ладонями колючих щек. – Тебя одного, слышишь? Так что, немедленно прекрати! И отнеси меня, наконец, в постель. Я скучала по тебе всю неделю.

– Прямо вот так, немедленно? – он испытующе взглянул на нее и не удержался, заулыбался.

– Да, немедленно! Возьми меня на руки и отнеси в спальню. Я не хочу больше ни о чем говорить. Я хочу, чтобы твои руки ласкали меня. Чтобы твои губы целовали меня везде. Ты даже не представляешь, как я соскучилась по всему этому!

Она обхватила его шею руками и впилась в губы коротким, резким поцелуем. Он подхватил ее на руки и шагнул в сторону спальни."

"– Ну, смотри, Весна, ты сама напросилась. Я не выпущу тебя из постели до самого вечера, – посмеиваясь, опустил ее на широкую кровать Владимир.

Коснулся губами ее губ, медленно расстегнул замок на коротком черном платье, купленном специально для занятий в университете, щелкнул застежкой на синем бюстгальтере. Тут же отбросил его в сторону, и с жадностью припал к обнаженной груди. Волна тепла пробежалась по позвоночнику и по бедрам. Она отстранилась на мгновение, сбросила с себя остатки одежды и подалась вперед, прижимаясь крепче. С его губ сорвался едва слышный хриплый стон, и он впился губами в ложбинку у основания ее шеи. Поток горячих, влажных поцелуев обрушился на шею и плечи. Руки гладили спину, ласкали грудь, сдавливая и терзая, вызывая горячее желание.

Все тело горело огнем. Вика придвинулась ближе и обвила его ногами, растворяясь в горячей истоме. Он опустил ее на подушки. Его рука оставила грудь, опустилась на живот и ниже, сжимая и массируя податливую плоть. От движения его пальцев внутри ее тело, пронизываемое острым желанием, свело истомой. Он ласкал ее, не отпуская, до тех пор, пока она не выгнулась ему навстречу, и после этого неторопливо вошел. Она прислушивалась, отзывалась. Их тела сплелись, двигались в едином ритме и танцевали особый танец сладкой любовной неги. Тревога и напряжение последних дней потонули в этих красивых, в чем-то первобытных, основанных лишь на чувственности и инстинктах, плавных движениях.