А в остальном, прекрасная маркиза…

– И три ночи, – всхлипнула я.

– Надь, ты плачешь? Боишься, что не справлюсь? Бабушку привлечем, если понадобится. Успокойся, детка!

Я вздрогнула. Игорь тоже называет меня «деткой». Все мужики… Вдруг Иван тоже какую-нибудь…

– Да что с тобой? То плакала, а теперь волком смотришь? Не хочешь, чтобы моя мама с дочкой сидела?

– Свекровь тут ни при чем. Просто я подумала… подумала…

– Что?

– Я уеду, а ты без меня тут загуляешь.

– Дурочка! – обнял меня муж. – Во-первых, я от тебя не гуляю. А во-вторых, опекая ребенка, сие мероприятие трудно осуществимо.

– «Во-вторых» – главная причина?

– Не цепляйся к словам. Главную причину я тебе продемонстрирую, когда отправимся в постель.

Как же хорошо нам было! Грядущее короткое расставание подперчило наши ласки. Или, говоря высоким стилем, добавило новые аккорды в симфонию нашей любви. Или, попросту, довели друг друга до неимоверной страсти с оттенком животного безрассудства. Засыпая в объятиях мужа, тем участком сознания, который слабо пульсировал, я думала о том, что обладаю большим счастьем. И не соглашусь на его заменители и суррогаты. Я же не дура. Просто работу не хочется терять.

Ночь я проспала без пробуждений. Но утром встала с ощущением грядущего испытания. Так было перед экзаменами в школе и в институте, еще раньше – перед визитами к зубному врачу. Приглашение на эшафот.

Видя мое состояние, перед уходом из дома муж не чмокнул меня дежурно в щеку, а протяжно, основательно поцеловал.

Дочка, нетерпеливо переминаясь у порога, даже спросила:

– А чего вы склеились?

Ей еще вчера объяснили, что мамы два дня не будет. И в компенсацию она получит новую куклу, которую сама выберет, когда после сада пойдет с папой в магазин.

С легкой грустью я отметила, что дочь не столько печалится моим отсутствием, сколько мечтает о новой кукле.

В аэропорту, когда мы шли на регистрацию, Игорь по-хозяйски обнял меня за плечи. И при этом не подумал взять мою дорожную сумку!

– Убери руки! – процедила я. – Не компрометируй!"

"– Слушаюсь, господин генерал! – шутливо согласился он.

Руку убрал, а сумку по-прежнему я несла сама.

В самолете он не приставал. Оказывается – боится летать. Пытается скрывать, но плохо получается. Сжимал мою кисть как испуганный ребенок материнскую руку. У меня даже легкая жалость к нему проклюнулась.

Мы благополучно приземлились. Игоря точно подменили, вернее, он пришел в свое исходное состояние – умный, ироничный, успешный. Это – ладно! Но начальничек мой открыто демонстрировал встречающим, что я – девушка эскорта. Смазливая, правда? Прихватил с собой, без секса не могу. Мачо! Выпендрежник!

Дальше – хуже. Нас привезли в яхт-клуб. Поселили в затрапезной, но с попытками навести лоск гостинице при клубе. Нельзя в старье создать шик.