А в остальном, прекрасная маркиза…

Сколь долго такое продлится? Возможен ли благополучный финал? Не знаю! Я ничего не знаю! Я лечу в пропасть и одновременно вырываюсь из капкана. Скорость падения нарастает, тело в кровь рвут металлические зубья…

Ой! Ой! Ой! Расписала себя! Просто святая в мученических муках! Завтра канонизируем.

В этот момент я ехала в метро, испуганно оглянулась: не произнесла ли вслух гневный мысленный упрек? Нет, все нормально. Народ не шарахнулся и не уставился на меня недоуменно.

Значит, канонизируем. Надю, которая до сих пор не схватила со стола тяжелый письменный прибор и не заехала по башке начальнику, распускающему руки. А как славно было бы! Прибегают коллеги, Игорь с проломленным черепом корчится на полу, растекается бордовая лужа крови. Я стою, бледная и гордая, как Жанна д’Арк. Говорю, вскинув голову:

– Он поплатился за свои надругательства надо мной!

Дальше? Чем кончила Жанна д’Арк? Костром. Вот и меня в тюрьму посадят, если начальник преставится или калекой станет. Хорошенькая перспектива! Да еще поди докажи, что он ко мне приставал. Ведь никто не видел и не догадывается.

Одна из коллег только заметила, что я стала одеваться строже и официальнее. Верно. Узкие брюки, обтягивающие юбки, подчеркивающие бюст блузки я сейчас воспринимаю как униформу падшей женщины, провоцирующей мужчин. Если так будет продолжаться, перейду на монашеское платье? И заодно растолстею благодаря ночным трапезам.

Производственное совещание в начале рабочего дня. Игорь хоть и подлец, но руководитель и организатор от бога. Соображает четко, говорит по делу, не расплывается, не растекается, в нужном месте подпустит юмору, критикует обоснованно, при этом показывая пути исправления ошибок. Сотрудники его обожают. Как собачки: за доброе слово, кусочек колбаски (читай – премию) готовы служить истово, бежать на длинные дистанции, высунув язык, кружиться на задних лапках…

Про собачек я, конечно, от внутренней злости, из-за собственных проблем подумала. Что может быть лучше хорошей производственной команды? Ведь на работе полжизни проводим.

– И в конце самое приятное, – сказал Игорь и выдержал выразительную паузу: – Светит, очень светит, просто греет большой заказ. Яхтклуб под Питером. Двадцать тысяч квадратов! Да, други! Двадцать тысяч хорошеньких квадратненьких метриков.

Раздался общий дружный вздох восхищения. Кто-то даже в ладоши похлопал.

– На место выезжаем я и Надя.

Посмотрел на меня. Хитро, многообещающе, неприкрыто похотливо. Кроме меня, никто в его взгляде криминала не прочитал, все были возбуждены открывающимися перспективами.

– Не могу в командировку, – промямлила я. – Дочь болеет (Господи, прости мне эту ложь! Не дай накаркать!). Сейчас бабушка днем сидит, а по ночам… я не могу оставить ребенка.