А в мечтах ты моя

Хочешь вернуться к этому своему… вояке? Имей смелость сказать мне это в лицо.

– Вы спятили. Ты… Отец. Я ни к кому не собираюсь возвращаться. Но, знаешь, может, мы и впрямь поторопились со свадьбой, – выпалила Дуня и спряталась за дверями ванной. Это было неожиданно. Совсем. И немного страшно… Произнесенные слова невозможно было забрать назад. Да и не очень-то ей хотелось. С другой стороны, Дуня верила, что им с Володей удастся расстаться красиво. Тогда как прямо сейчас все свидетельствовало об обратном.

В растрепанных чувствах Дуня приняла душ и медленно приоткрыла дверь в комнату. Чернов лежал на боку, отвернувшись к окну. Идиотская ситуация! А ей что делать? Демонстративно укладываться на диване? Или попытаться туда отправить его?

– Ложись, Дунь. Мы спали вместе тысячу раз. К тому же утро вечера мудреней.

– Я не хотела, чтобы все так закончилось.

– Ничего и не закончилось. Нам просто нужно немного времени, чтобы остыть. Вот и все. Завтра я уеду. Через неделю отсюда уедешь ты. И все будет, как прежде."

"– В этом я не уверена, – вздохнула Дуня, осторожно устраиваясь на краю кровати.

Глава 20

Это было неправильно – просить друзей собрать информацию по Дуне в новогоднюю ночь. Хотя бы потому, что Краснов прекрасно знал, что ему не смогут отказать. И примутся за дело, тогда как у ребят семьи и наверняка совершенно другие планы. Но после Дуниных слов о том, что она уезжает, потому как ей предложили партнерство, где-то там, за рубежом, куда ему на постоянное место жительства не было хода, он просто не мог иначе. Особенно когда на его беспощадное «я – невыездной», она со всхлипом заметила:

– Я знаю. Поэтому не стоит и начинать. Я могу отказаться от Володи… Но я не могу отказаться от своей мечты.

А он… Он ведь понимал, что не посмеет ее просить. Отказаться. Потому что это – неправильно. Да и не простит его Дуня за такое, когда туман, вызванный любовной горячкой, спадет. И это, в свою очередь, означало, что ему нужно было придумать какой-то план. Альтернативу. Чтобы и рыбку съесть, и… Ну, вы поняли. Дело усложнялось лишь тем, что у него совсем не было времени. Это здорово выбивало из колеи. И внушало неуверенность, которой Краснов не испытывал, чего уж греха таить, последние лет десять так точно.

Он бы, наверное, сошел с ума в ту ночь. Если бы Дуня, не иначе как от отчаяния, заметила, что во всем этом Чернов – вовсе не решающий фактор. И хоть Семен знал, каждой клеткой чувствовал, что никакой огромной любви в тех Дуниных отношениях нет, все же услышать из ее уст тому подтверждение было чертовски приятно. Правда, его радость немного померкла, когда Чернов стал распускать свои загребущие руки. От расправы бедолагу спасло лишь то, что Дуня быстренько это все прекратила. Наверняка понимая, что Краснова лучше не злить.