А теперь держи меня

Но скоро мне всё равно придётся вставать на работу, готовить завтрак и неохотно одеваться. И душ! Не люблю принимать его по утрам, потому что вечно опаздываю, но иногда выбора просто нет. Особенно летом в такую невыносимую испепеляющую жару.

Егор начинает шевелиться, и я поспешно закрываю веки, притворяясь, что сплю. Проходит несколько секунд, прежде чем Шторм снова затихает. Медленно открыв веки, я неожиданно встречаюсь взглядом с голубыми пронзительными глазами парня, и на мгновение теряюсь, не сразу понимая, что меня спалили.

— Доброе утро, — говорит он, прищуривая веки в улыбке.

Он недолго разглядывает моё заспанное лицо, а потом кладёт руку на мою шею, приближается и нежно целует в губы. Я мысленно мурлычу от его прикосновений и придвигаюсь чуть ближе, чтобы сократить противное расстояние. Обняв его за талию, я оказываюсь максимально близко, изнывая желанием пробраться к нему в грудную клетку и поселиться там навсегда.

Я бы свернулась клубочком и спала под его сердцем, защищая от всякой гадости, которая творится в мире. Но единственное, что я могу, — это обнимать его и отвечать на томный поцелуй.

Мурашки скользят по телу, когда пальцы Шторма прикасаются к моим лопаткам. Я улыбаюсь, прикусываю его губу, наши языки сталкиваются и тут же «разбегаются», словно их ударяют током. Я глажу по обнажённой спине Егора, нащупываю позвоночник, отсчитываю четыре бугорка, а потом, шумно выдохнув, прижимаюсь к парню ещё сильнее.

Чувствую, как его сердце бьётся в грудной клетке, и думаю о том, что нет ничего лучше на свете, чем слышать этот звук.

Приятная волна затягивает меня, когда рука парня скользит по моей талии к бедру, а после поднимается к груди, заставляя меня трепетать в обжигающих объятиях.

Приподнявшись на локте, я осторожно забираюсь на Егора, не разрывая наш поцелуй, зарываюсь пальцами в его волосы и тихо выдыхаю.

Его руки сжимают мои бёдра, скользят под футболкой, словно пытаясь найти что-то, гладят кожу, заставляя проснуться очередную волну мурашек. Углубляю поцелуй, сдерживая стон, когда проворные пальцы заползают мне в трусики.

Я сгораю от раскалённых касаний, падаю в пропасть и взлетаю, обретая крылья. Наши страстные поцелуи и прикосновения, прерывистые движения, грубые руки, помогающие мне; раздражающая ограниченность, которая не позволяет раскрыться нам в жарком полёте, — всё это оттесняет остальной мир на второй план и затаскивает тела и души в водоворот красок.

Есть только я и есть только он.

— В обед придёт массажист, — говорю я, лёжа на плече Егора после короткого утреннего секса. — Не забудь.

Парень гладит меня по спине, задумчиво всматриваясь в потолок. Я пытаюсь прочитать на его лице потаённые мысли, но у меня ничего не получается.