А теперь держи меня

Прохожие тоже спешат убраться с дороги безумца, который несётся на своём «друге» прямо сквозь толпу, будто убегая от полицейских. Ему вслед летят недовольные и возмущённые возгласы, но это ничуть не смущает парня. Он улыбается, когда проносится мимо меня, и я невольно останавливаюсь, провожая его взглядом.

— Слушай, Андрей. Давай начистоту, — убрав непослушную прядь за ухо, я возвращаю своё внимание на Тарана. — Яна Куркина хоть и была твоей девушкой, но она ничего для тебя не значила, потому что ты всегда любил мою сестру. Это раз, — я смотрю на своё отражение в солнечных очках собеседника, и мне становится неуютно. — А Миша для неё был всем. Потерять самое дорогое, что у тебя есть, это ужасно, — я думаю о Егоре, который тоже мог погибнуть в том ужасном случае, и благодарю всех Богов на свете в том, что этого не произошло. — Тут не только года не хватит, чтобы усмирить боль, но и всей жизни. И мы не вправе её в чём-то упрекать.

— Да она с ума сошла! — вскрикивает Андрей, но потом осматривается и понижает голос. — Она считает, что Кузнец жив, понимаешь? — с упрёком тянет он.

Я поджимаю губы и иду дальше, чтобы не стоять посреди улицы. Снова делаю глоток уже немного остывшего кофе, наконец, начиная чувствовать привкус вишнёвого сиропа.

— Может быть, он, правда, выжил? — предполагаю я. — Мы тогда были слишком напуганы, чтобы адекватно оценивать обстановку. Вдруг он просто был без сознания?

— И ты туда же, — вздыхает Таран, поправляя свою кепку и стирая со лба капельки пота. — Я сотню раз говорил, что этого просто быть не может! Я проверял его пульс перед тем, как мы уехали. У него было три ранения. Три! В руку, в грудь и в живот. Я военный до мозга костей и могу понять, жив человек или же мёртв.

Я качаю головой, останавливаясь на светофоре, чтобы перейти улицу.

— Ты не военный, Таран, — вздыхаю я. — Ты страйкболист. Ты даже в армии не был. И уж тем более ты не медик, чтобы говорить такое. Я не знаю, что задумала Маша, но я с ней не связывалась уже больше недели. Она сказала, что ей нужно уехать из города, обещала не рисковать. Сказала, что позвонит, как будет возможность, так что перестань уже беспокоиться и отстань от неё. Ты просто бесишься, что она не хочет быть с тобой.

— Да вы все сговорились, — вздыхает он. — Помяни моё слово, добром это не закончится. И разбирать новое дерьмо будете сами.

— Ага, — улыбаюсь я, смотря на Андрея.

Светофор загорается зелёным, и мы вместе с остальным потоком людей переходим дорогу. Как только мы оказываемся на другой стороне, я говорю:

— Сейчас с Егором встречаюсь. Не хочешь присоединиться? Поноешь ему на счёт твоей неразделённой любви и всё такое, — шучу я.

— Иди ты, — он отмахивается от меня. — У меня ещё дела, так что я пас.