А теперь держи меня

Парень не выдерживает моего натиска и нелепо заваливается в коляску, а я падаю на колени, обнимая Егора за талию, и рыдаю прямо на глазах у посетителей ресторана.

— Ну, вот, она опять разревелась, — широкая рука опускается на мою макушку, а я ещё пуще начинаю ныть. — Давай сюда руку…

Я, не глядя, протягиваю правую руку, чувствуя, как Шторм надевает на безымянный палец кольцо.

— Чудо, блин, — бурчит он. — Заберите её, она мне всю рубашку в соплях измажет!

Я стукаю по его груди кулаком и, собрав все силы, отстраняюсь. И плевать на испорченный макияж, на официантов и других присутствующих гостей, которые заинтересованно наблюдают за сумасшедшей девчонкой, ревущей из-за сделанного ей предложения.

— Горько! — кричит Макс.

— Ты дебил? Это на свадьбе говорят, — прерывает его Кирилл.

Все смеются, и я улыбаюсь сквозь слёзы, нелепо приближаясь к лицу Егора. Его голубые глаза, прищуренные в ухмылке, — последнее, что я вижу перед поцелуем. Солёным, но таким приятным и мягким, что я ещё больше начинаю плакать.

— Дайте ей водки что ли! Чё она всё ноет? Такой вечер испортила… — шутливо тянет парень.

— Дурак! — пищу я, поднимаясь на ноги и вытирая руками лицо.

Маша выбирается из-за стола и подходит ко мне, стискивая в объятиях. Я всхлипываю и смущённо прячу глаза.

— Пошли, приведём тебя в порядок, — смеётся сестра, и я послушно киваю, на дрожащих ногах следуя за ней к туалету.

Я выхожу замуж! За Егора Штормова! Парня, упавшего к моим ногам в школе и поразившего сердце своими пронзительными голубыми глазами! Человека, оттолкнувшего меня в трудный период жизни. Боксёра, одержавшего победу на ринге моей души. И после всего, что мы с ним пережили, после всех трудностей и неприятностей, пролитых слёз и крови нас ждёт счастливый конец. Даже поверить трудно, но это не сон. И блестящее кольцо на моём пальце доказывает это.

Конец истории. Софьи Розиной больше не существует. Она мертва, разорвана на кусочки и замурована в стенах. Вместо неё теперь Соня Штормова, и у этой девушки будет самая счастливая жизнь.

Я клянусь. Я обещаю.

Я закрываю глаза, через несколько секунд так же медленно открываю их, но девушка напротив не исчезает. Она смотрит на меня сияющими глазами, нервно теребя пышный подол белоснежного платья и пытается не кусать итак распухшие губы.

— Ты так платье испортишь, хорош, — сестра толкает меня в плечо, заставляя расслабить пальцы и отпустить ткань. Маша останавливается рядом, переставая мельтешить, и смотрит на моё отражение. — Выглядишь чудесно, сестрёнка, — улыбается.

Губы искажает нечто напоминающее страдальческую мину, живот крутит, а сердце так и норовит выпрыгнуть из груди. Я даже на экзаменах в школе так не волновалась как в день собственной свадьбы.