А. Смолин, ведьмак

— Ну живое мертвым любой гопник с пистолетом сделать может, — резонно возразил ему я.

— А обратно? — ехидно парировал Вавила Силыч. — То-то и оно. А если живое сделать мертвым, да так, чтобы оно внутри по-прежнему живым оставалось? Убить человека, да душе его уйти к богам не дать? А если не одного человека они эдак? Э-э-э… Нет, хорошо, что чародеи перевелись.

Мне представилось, как я, держа в руках по молнии, крушу ими третий этаж банка. И четвертый — тоже, тот, где сидят завкадрами, главбух и предправ с зампредами. Жесть!

Картина была очень приятная. Особенно мне понравилась кучка пепла с позолоченными пуговицами, которая осталась все от того же Силуянова.

— Не скажи, — мечтательно произнес я. — А что, ведьмаки совсем-совсем ничего такого не умеют? Ну там, фаербол запустить? Это тоже живое мертвым делать, в определенном смысле.

Мои собеседники снова непонимающе переглянулись.

— Ну, фаербол. — Я помахал руками. — Такой сгусток энергии, им как шваркнешь — и все загорается."

"— Молоньи! — взвизгнул Родька. — Ты про молоньи говоришь, хозяин?

Теперь я заморгал, не понимая, о чем он ведет речь.

— Молнии, — пояснил мне подъездный.

— Как при грозе, — подтвердил Родька. — Видал я такое. Захар Петрович такого не умел, а вот мой хозяин, что до него был, тот да, как-то раз ими бросался. Но он могучий ведьмак был.

Я совсем приободрился. Молоньи — это хорошо.

Надо будет потом с Родькой отдельно поговорить. И еще — это сколько же ему лет?

— Ты имей в виду, Александр, — тихо, но очень веско произнес Вавила Силыч. — Ведьмачья сила — она от земли идет, как и исконная ведьмина. Но бывает и так, что кое-кто пытается мощи в другом месте зачерпнуть, и первейшее, что на ум приходит, — кровь человеческая. Только вот если ты хоть раз это сделаешь, прежним уже не будешь. Тебе после этого всегда мало будет того, чего ты достиг, ты все время будешь большего хотеть. И кровь людскую лить как водицу, без остановки.

— Часто такое бывает? — Слова подъездного внезапно нагнали на меня жути.

— Нет, — покачал головой тот, — но случалось. Мне мой отец рассказывал, что в начале того века такое учудил один из ведьмаков. Много крови пролилось, пока его не угомонили, сильно много. Так что ты поосторожней.

— Да что я, маньяк, что ли? — Мне даже обидно стало.

— Все с мелочей начинается. — Вавила Силыч был очень серьезен. — Вот ты этому твоему, с работы, желудок расстроил по злобе. Тебе, я вижу, понравилось. Отомстил, и не подумает на тебя никто. Потом другому напакостишь, покрупнее. Потом еще и еще. А потом силы не хватит. А хочется ведь!

— Да что ты такое говоришь! — возмутился Родька. — Он не такой. Ты на него посмотри!

И в самом деле — я не такой. Я вообще крови боюсь.

— Надеюсь. — Подъездный спрыгнул с табуретки на пол.