А потом я проснусь

Жаль, что все так вышло, но случившееся не более, чем несчастный случай, — сухо и без эмоций заключает отец.

Оказывается, вполне привлекательная внешность — отнюдь не показатель того, что ее обладатель не является моральным уродом. По крайней мере, ничто в лице моего отца этого не выдает. Я часто слышал, как в пресса именует его импозантным. По мне так, неподходящее слово для того, кто лишен сердца и души."

"— Несчастный случай — это когда ты шел по улице и по невнимательности упал в открытый люк, — цежу я, с каждой секундой наполняясь гневом, гораздо чернее того, что был внутри меня до этого разговора. — И даже в этом случае претензии предъявляют коммунальным службам. А твои амбалы погнались за ней. Напугали до смерти. В противном случае Ярослава бы не кричала. Какое право они имели? Какое право имел ты отдать распоряжение о ее преследовании?! Она ведь отказалась садиться в машину и разговаривать с ними, так? Но после этого они не оставили ее в покое, ведь им нужно было выполнить отданный тобой приказ… В чем он, кстати, заключался? Не подходить ко мне?

— Она тебе явно не пара, и я захотел убедиться, что она тоже это понимает, — сухо отвечает отец, будто не услышав других моих обвинений. — С ней просто должны были поговорить. Никто не собирался ей вредить.

Зря я думал, что размяк. Потому что сейчас я его ненавижу. Ненавижу этот взгляд без сожаления и вины, и этот равнодушный тон Я все в нем ненавижу. И больше всего мысль, что он мой кровный отец.

— Не пара — это мы с тобой, — хрипло выговариваю я, глядя ему в глаза. — Потому что я не хочу иметь ничего общего с ублюдком, потерявшим человеческий облик. Ты ведь действительно не чувствуешь за собой никакой вины, да? Хотя это из-за твоей навязчивой идеи о том, что ты каким-то образом способен влиять на мою жизнь, невинная девушка лежит в коме с проломленной головой.

— Еще раз повторюсь: никто ей вредить не собирался. Не была бы она такой невоспитанной и дикой….

— Заткнись!!!

За секунду оказавшись рядом, я заношу кулак над головой отца. Пульс бешено барабанит в висках, под кожей бурлит отравленный ненавистью адреналин. Я мечтаю его ударить. Увидеть валяющимся на полу, таким же раздавленным и ничтожным, каким чувствую себя я.

— Еще хоть одно поганое слово в ее адрес, я выбью тебе зубы, и ты минимум несколько месяцев не сможешь выходить в эфир.

Паника и страх плещутся в глазах отца до тех пор, пока я не опускаю руку и не отступаю назад.

— Ты совсем рехнулся? — гневно выплевывает он, одергивая рубашку. — Садись-ка в свою машину и выметайся из моего дома. А на досуге хорошо подумай, кто ты и что творишь...

— Я уже подумал, — перебиваю я его. — О том, что ты сделал, напечатают во всех новостях. Видео с преследованием будет повсюду.

Отец презрительно морщится.

— Не смеши.