А мы с тобой не чужие (СИ)

Вся эта суета с поездкой на море кажется мне пустой. Моя душа отчаянно сопротивляется тому, чтобы ехать с Сережей на море, даже ради сына. Потому что там он будет пытаться меня обнимать, ласкать, а я… я вдруг понимаю, что этого больше не хочу. Его прикосновения мне противны. Как долго я смогу играть на публику ради сына, глотая боль от предательства? Да и правильно ли это — притворяться? Может, будет лучше, если я скажу Данилу правду? Все, как есть? Что папа нас предал? Мы заберем собаку и пойдем своей дорогой, а Сережа пусть расхлебывает последствия романа с Юлей и воспитывает дочь?

Мобильник не унимается. Кажется, он решил разорвать мою сумочку. Фыркаю, извлекаю его на поверхность.

Так и есть, с работы. Оля, наш секретарь. Наверное, у нее есть ко мне вопросы. Присаживаюсь на бревно, заботливо оформленное папой в лавку, и нажимаю на прием."

"— Дарья Николаевна, добрый вечер! Я по поводу нагрузки на семестр.

— Добрый вечер, Оля. Конечно, спрашивайте.

Она рассказывает мне про расписание, которое следует утвердить, я киваю, вносим правки. Неудобно, конечно, сетки у меня нет перед глазами, но некоторые спорные моменты все же удается утрясти.

— Оль, — спохватываюсь вдруг. — У Новикова же день рождения в эту пятницу? Вы ресторан нашли?

— Дарья Николаевна, тут такое дело… — она несколько мгновений молчит. — Не будет никакого дня рождения. У Андрея Игоревича мама умерла. Вчера хоронили.

— Как… умерла? — чувствую, как что-то обрывается в сердце. — Как вчера хоронили? А мне… почему вы мне ничего не сказали?!

— Андрей Игоревич попросил вам не говорить. Сказал, у вас отпуск, что справимся сами.

— Это… — я чувствую, что мне не хватает воздуха. — Это подло, Оля!

Глава 23

— Это… — я чувствую, что мне не хватает воздуха. — Это подло, Оля!

Она вздыхает.

— Новиков попросил дать ему три выходных. Просил его не тревожить в эти дни. А на день рождения он полетит в Москву на Всероссийскую конференцию по ораторскому искусству. У него там заявлен доклад.

Я чуть не плачу. Почему-то мне очень больно от того, что Андрей меня не позвал попрощаться с его мамой. Его мама была единственным человеком, который поговорил со мной про мою дочь.

— Оля, а вы не знаете, он одинок, или…или у него кто-то есть?

— Вы имеете ввиду, чтобы утешить? — подсказывает она.

— Можно и так сказать.

Мне неловко задавать этот вопрос, но я обязана знать. Весной на Новикова имела виды заведующая одной из кафедр, Александра Голубицкая. В свои сорок два Александра могла дать фору любой красавице. Стильная, подтянутая, целеустремленная — она всегда шла по головам к своей цели. Декан стал ее целью номер один. О, как она осаждала его кабинет! Едва ли не брала штурмом. Я была уверена, что у них с Новиковым срастется, пусть она и старше его на двенадцать лет.