А мы любили (СИ)

Но он нагнал ее, взял за руку и повернул к себе.

— Все опять пошло не так. Я не сказал и половины того, что хотел.

— Я больше не хочу слушать, — вырвала свою руку. — Тебя ждут. Просто иди. В любом случае мы уже бывшие. И жизнь, оказывается, продолжается.

— Я без тебя не могу жить.

— Жил же как-то полтора года. И дальше проживешь.

— Да не жил, — вскрикнул и растер ладонями лицо. — Не жил я толком. С одной стороны мучился чувством вины, с другой не хотел быть для тебя раздражителем. Ты же ненавидела меня. Я ушел, чтоб не мозолить тебе глаза. Чтобы ты успокоилась, прошла терапию. Но я знаю все, что с тобой было за эти полтора года. Где ты была, с кем встречалась, что делала.

— Следил за мной? — глаза ее сощурились в подозрении.

— Следил, — подтвердил Даник. — И в день твоего рождения я знал, что Камелия с Селин были у тебя. Знал, что ты одна. Я не хотел тебя тревожить, думал просто позвоню. Но ноги сами к тебе привели.

Джамиле понадобилось время, чтобы переварить эту информацию. Сложив ладони в молитвенном жесте и поднеся их к лицу, она стояла перед ним — растрепанная, со спущенными лямками платья, разнеженная после оргазма, но в то же время напряженная. После, убрав руки, она подошла к Даниалу посмотрела на него устало.

— Я признаю, что тогда была неправа. Я ненавидела весь мир, не только тебя. Я ошиблась. И когда ты пришел ко мне на день рождения и задержался, я подумала, что может быть есть шанс, совсем маленький шанс все исправить. Но ты предал меня. Теперь между нами всегда будет твой сын. И сколько бы ты не ходил ко мне, — Джама прикрыла веки и сделала глубокий вдох, отчего длинные ресницы затрепетали, — ты всегда побежишь по первому зову к ней, потому что у вас маленький ребенок, который в тебе нуждается.

— Я все улажу. Отправлю ее обратно. Смогу с ней договориться, — искал выход Даниал

— Договориться или купить?

— Если понадобится, куплю, — отчеканил решительно.

Еще несколько секунд они тонули в многозначительных и красноречивых взглядах друг друга. Столько слов повисло в воздухе. Столько невысказанного и важного. Но душа болела, а вскрытый гнойник пульсировал и расплылся. Надо было это остановить, пока не началось заражение. Пока они снова не заболели друг другом.

Даниал приблизился, обнял ее одной рукой и не встретил сопротивления. Джама судорожно вздохнула, вздрогнула и прикрыла веки, когда мужчина мазнул колючей щекой по ее виску.

— Джама, милая моя. Маленькая моя, — он гладил шелковистые волосы, дурея от их аромата. — Прости меня за всё. Прости, что я слабый. Прости, что я не смог за нас бороться.

— И ты прости меня, Даник. Я тоже не смогла. Но это уже ничего не изменит. Уходи, пожалуйста. Иди к сыну. Дай мне жить спокойно.

Он не хотел отпускать, но она отстранилась и на ватных ногах пошла к двери.