А мы любили (СИ)

Хочу засадить ее в тюрьму, — всхлипнула женщина.

— Кого? — нахмурился Зейн.

— Даник хотел меня спасти, — не обращая на него внимания, пробормотала она, глядя в одну точку. — Он меня спас.

— Твой бывший муж?

— Бывший? — глухо повторила она и обняла себя за плечи. — Нет, он мне не бывший. Мы помирились. Мы решили начать сначала.

И вновь Джамиля заплакала, а Зейн стоял напротив нее и сохранял субординацию.

— Знаю, это не самое лучшее место для такой правды, Джама. Но твой муж и есть наш инвестор.

— Что прости?

— Даниал просил не говорить тебе, но раз такое дело… Короче, он и есть тот самый спонсор, благодаря которому мы смогли расшириться.

— Как так? Объясни.

— Мы как-то пересеклись с Санди и она упомянула вскользь, что ты ищешь работу. Я ей сказал, что мы как раз хотим ввести жанр интервью на канале, и ты бы классно там смотрелась, но нам нужны инвесторы. В тот же вечер мне позвонил твой муж. Мы встретились, он сказал, что даст нам нужную сумму с условием, что ведущей будешь ты. Я так и хотел, но Даниал несколько раз повторил, что он это делает ради тебя, чтобы ты вернулась в профессию.

Джамиля прикрыла глаза. Наверное, она бы разозлилась, узнав об этом в других обстоятельствах. Но сейчас ей было невыносимо больно от того, что когда-то она первая его оттолкнула и сама предложила развод. Эта навязчивая идея взялась из ниоткуда и с каждым днем все сильнее въедалась в мозг, будто кто-то сверху ей бесконечно твердил, что Даниал виновен. Во всем виновен.

Джамиля проклинала себя за эти и другие мысли. Он ведь сказал недавно, что хотел бы повернуть время вспять. Она ответила, что это невозможно. А теперь думала только об этом. Еще яснее Джамиля сейчас понимала, что любила, любит и будет любить его всегда. Безгранично и безумно. И если нужно, она отдаст всё, только бы он жил.

Глава 45. Самая длинная ночь

Была уже глубокая ночь, а она так и не сдвинулась с места. Ей говорили, что надо поехать домой, переодеться, полежать, ведь у нее ушиб. Но она не могла. Не хотела. Слезы то высыхали, то по новой накрывали. И даже присутствие дочери не спасало.

— Мам, я боюсь за тебя, — сжав ее руку, тихо сказала уставшая, измученная Камелия. — Ты вся в крови. Тебе надо съездить домой, переодеться, поспать.

— Нет, — замотала головой Джамиля. — А вдруг я уеду, а папа очнется. Он проснется, а меня не будет рядом.

— Мам, папа в реанимации после операции. Он в коме. Ты же слышала врача, — голос девушки дрожал.

— Нет. Я не уеду. Даник скоро очнется. Он не любит больницы. Он испугается.

— Мама, прости меня, — Камелия сильно сжала ее пальцы,

— Езжай домой, доча, — повернув к ней голову, велела Джамиля. — Тебе нельзя волноваться и пугать Селин.

— Селин у свекрови. Она забрала ее на несколько дней, чтобы я была здесь, с вами.