А мы любили (СИ)

Быстро расправившись с ним, девушка под зорким взглядом Ибрагимова-старшего раскрыла первый лист, на котором крупными буквами было написано “Анализ ДНК для установления родства Бабушка-Дедушка-Внук”.

— Господи! — прошептала Камелия, прикрыв рот рукой.

— Что там? — нетерпеливо спросил Даниал.

— Предполагаемые дедушка/бабушка не исключаются как биологические дедушка/бабушка тестируемого ребенка, — прочитала Камелия, а у отца глаза на лоб полезли. — Исходя из результатов исследования, полученных путем перечисленных локусов ДНК, вероятность того, что они являются биологическими дедушкой/бабушкой ребенка составляет 99,998 %.

Закончив читать, Камелия посмотрела на Даниала и, поджав губы, молча покачала головой.

— Дай мне, — мужчина протянул руку, взял лист и сам пробежался по нему. — 99, 998 %. Посмотри свой результат.

Очнувшись, Камелия схватила второй конверт, распечатала его и тоже прочитала результаты вслух:

— Вероятность родства 99, 7%

Бросив лист на стол, Камелия схватилась за голову. Почти минуту отец и дочь сидели в полной тишине, переваривая свалившуюся на них сладко-горькую правду.

— Значит, Алишер — сын Закира, — все-таки сказала она. — Но как, папа? Она забеременела через год после его смерти? Ты же понимаешь, что здесь только один вариант? — взмахнула ладонью.

— Я уже говорил об этом с детективом. Он, оказывается, в теме, — горько усмехнулся он. — Но Лев сказал: все, что попадает в клиники репродуктологии — строго конфиденциально. И если Закир сдавал биоматериал, то мы сможем это выяснить только в рамках расследования уголовного или административного дела. А у меня ничего нет на Риану, — ударил он кулаком по столу. — Что я могу ей предъявить? Роман с моим девятнадцатилетним сыном? Да меня засмеют!

Камелия схватилась за голову.

— Зак мог добровольно сдать биоматериал, — от осознания возможной роковой ошибки брата ее всю словно током прошибло. — Ну, конечно, пап! Он же сказал: “Я все сделаю ради тебя”. Ты понимаешь, что у нее сейчас развязаны руки? Если его материал заморозили в клинике и у нее есть к нему полный доступ, она может сделать еще одного Алишера?

— Ты права, — откинувшись на спинку стула и ослабив узел галстука, согласился Даниал. — Но меня сейчас волнует другое: как сказать обо всем маме? Она должна узнать, что Алишер — биологический сын Закира.

— Боишься, что она не справится? — Камелия встала из-за стола, подошла к отцу сзади и обняла его за плечи.

— Боюсь, — Даниал дотронулся до ладоней дочери. — Она сейчас все еще слабая и уязвимая.

— Давай я скажу. Все равно к ней собиралась.

— Нет! — тут же отрезал отец. — Я сам.

— О как, — округлила глаза Камелия, когда папа к ней повернулся боком.