А может, я умею?

И это было в Георгии. Такие мысли вдруг настигли Иру, когда она, незамеченная, смотрела на него. Он сидел, расставив ноги, наклонив голову и глядя в экран смартфона. Но при этом было ясно, что в любой момент он готов встать — и подхватить начавшее падать на землю небо.

Господи, откуда эти фантазии… В глазах защипало. Ира резко отступила назад, почти заставив себя сделать этот шаг. Шаг назад. Хотя сердце рвалось туда, к этому упрямому и любимому человеку. Которого так много. В котором так много. Бежать к нему бегом, уткнуться в шею, замереть в его руках. И на какой-то краткий миг поверить, что он все поймет, что за него можно укрыться от всех невзгод.

От себя только не скроешься.

И как бы его ни было много, ей и этого не хватит. Чтобы заполнить бездну внутри.

Если Георгий здесь — значит, его чувства сильнее, чем Ире казалось. На одном упрямстве и чувстве попранный гордыни человек столько не продержится. А он не забыл. Снова приходит. Ждет. На что-то надеется. Сердце заныло совсем больно. И ноги уже были готовы сорваться с места.

Нет."

"Он, скорее всего, скажет, что ему это неважно — что у Иры не может быть детей. А она ему обязательно об этом расскажет. Нельзя о таком промолчать. Он даже будет в это верить. Возможно, он будет в это верить долго. Потому что… боже, как же страшно и сладко в это верить… потому что любит. Он умеет любить.

Нельзя давать любящему человеку право выбора. Там, где его выбор очевиден и не в его пользу. Нет. Нет. Нет. Из двух зол выбираем меньшее. Из двух болей — свою.

Ирина развернулась и уверенно пошла обратно. Рано или поздно Георгий уйдет. А она — она пока посидит в кафе через дорогу. Ирина после полного трудового дня и хочет есть. А чувства… чувства женщине, которой два года назад ампутировали душу, не нужны.

Ирина просидела в кафе два часа. Поужинала, выпила три чашки капучино, привела с телефона в идеальный порядок всю свою электронную медицинскую документацию. Ира третью неделю трудилась в медицинском центре, входящем в федеральную сеть клиник. Для нее эта работа была вызовом самой себе. Еще помнилось, как тяжело ей давалась работа с детьми тогда, сразу после. Оказалось, что острый период прошел. И сейчас… сейчас профессионал взял верх. И если специально не ковырять свою рану — то о ней в течение рабочего дня почти не вспоминалось. Ирина сделала все, чтобы времени и сил на ковыряние не было. По проверенной схеме. В частной клинике нормативы работы, конечно, не такие, как в государственных учреждениях. И бюрократии меньше. Но Ира постоянно находила себе занятие. Работу старалась выполнять не просто хорошо — идеально. В свободные минутки общалась с коллегами — исключительно на профессиональные темы. Вникала в нюансы работы клиники, задавала вопросы.