А может, я умею?

А когда Ира приоткрыла рот — тогда в голову ударило конкретно. И не только в голову… ударило.

Гладкие волосы заскользили между пальцами, приводя аккуратную прическу в беспорядок. Язык скользнул в сладкий женский рот. Пальцы левой руки легли на талию. Ох… И правда такая тонкая — не сломать бы…

В бок неловко упирался руль, руки Ирины скользили по его шее и плечам, а его язык скользил по ее губам… потом внутрь… он сейчас или сам себе о руль ребро сломает — или ей сломает ребро, так сильно стискивает пальцами талию.

— Пойдем! — шумно выдохнула отстранившаяся вдруг Ира. — Пойдем скорее!

«Надеюсь, что идем мы в кровать», — думал Гоша, запирая машину и переплетая тонкие женские пальцы со своими. Ира почти бежала, ее каблуки часто стучали по асфальту, вызывая звонкое эхо, и он едва поспевал за ней. И почему-то подумал, что вряд ли они бегут таким аллюром в постель. Ну, не в туалет же, с другой стороны?

Оказалось, на крышу.

Спасибо, что не пешком, а на лифте. Замок поддался на этот раз без усилий, и вот они уже стоят на крыше. Вдвоем. Ни дуновения ветерка, от нагретого за день бетона по ногам поднимается тепло. А наверху — небо. И звезды.

— Смотри… — шептала Ира, запрокинув кверху лицо. — Смотри, какие звезды. И луна.

Он тоже поднял взгляд вверх. Да, звезды. Да, луна. Да, красиво. Но девушка, стоящая рядом, сейчас волновала его куда больше, чем все звезды во Вселенной.

— Ирка… — прошептал Георгий и потянул девушку за талию на себя.

Она шагнула безропотно. И снова охотно подставила ему свои губы. А губы ее созданы для поцелуев. А талия — чтобы обнимать. А вся она…создана… для…

— Ира, не здесь же! — прохрипел Гоша, на остатках сил отстраняясь от девушки. Как же хочется юбку это проклятую выше талии задрать. И рукой накрыть подчеркнутую платьем аккуратную грудь. Но, черт возьми, не здесь же все это…

— Именно здесь! — выдохнула Ира. А в следующий миг уже расстегивала пуговицы на его рубашке. Успела расстегнуть три, прежде чем Гоша опомнился.

— Ира… Иришка… Иринка…

— Называй меня так… — мурлыкнула она и вдруг лизнула его обнажившее плечо. Волна мурашек пронеслась по его телу, будто порыв ветра. Но ветра по-прежнему не было.

— Ириша… А если кто-то придет…

— Придет? На крышу? В двенадцать ночи? — ее пальцы под его рубашкой очень уверенно обследовал все, до чего могли дотянуться. — Но ты можешь запереть дверь, там есть щеколда с этой стороны.

Именно это Георгий и сделал. Чтобы хоть как-то остыть, чтобы хоть в подобие разума вернуться. Ему тридцать пять. Он собирается заняться сексом на крыше. Это случится с ними впервые в жизни. И — вдруг с ужасом осознал Гошка — презервативы остались в машине. И дома тоже есть. А вот прямо сейчас и здесь — нет их.